Сбиваемся в стайку, Оля и Олеся берут себе кофе, и мы идём пешком по проспекту в сторону Драмтеатра. Можно и на маршрутке доехать, но тут идти минут десять – доберёмся сами.

Девчонки болтают, обсуждают завтрашний поход в клуб, а я иду молча. Меня ещё не совсем отпустила произошедшая на переходе ситуация. Колени до сих пор как желе.

– Варь, ты же с нами пойдёшь? – спрашивает Настя.

– Куда? – растерянно поднимаю на неё глаза. Туман в голове никак не рассеется, хотя пульс вроде бы пришёл в норму уже почти.

– Ну в “Бизона” же, – Настя смотрит с недоумением. – Ты обещала, что с этого года с нами ходить будешь, помнишь?

– А… – пожимаю плечами. – Ну… может. Близняшки болеют, и маме надо помочь. Я, наверное, дома эту неделю ночевать буду, а не в общаге.

Мы продолжаем идти, и вот нам нужно свернуть по тротуару, дорогу даже переходить не надо, а я аж ёжусь при виде зебры на асфальте.

– Ничего себе тачка, – говорит негромко Оля, склонившись к нам. – Едет красуется. Пасёт кого-то, что ли?

Она тут же приосанивается и откидывает волосы назад. У Оли вообще слабость к парням на дорогих машинах.

Девчонки оборачиваются, и я вместе с ними.

Но тут же вдох застревает где-то в лёгких, а по спине пробивает холодным потом – это та же самая машина, которая затормозила передо мною на переходе. И за рулём – тот же псих с ножом.

Он едет медленно вдоль тротуара и смотрит… прямо на меня.

Глава 2

– Варь, ты привидение увидела, что ли? – толкает в бок Олеська, пока я хватаю ртом воздух. – Бледная вся, как стена.

– Просто… – сглатываю, но горло настолько пересохло, что больно. – Это та самая машина, что едва не сбила меня. И этот парень, он…

– Лучше на него не пяльтесь, девочки, – приглушённо говорит Настя. – Давайте уйдём отсюда побыстрее.

Она хмурится и видно, что ей некомфортно. Плащ плотнее запахивает.

– А почему не пялиться? – удивлённо спрашивает Олеся, вскинув брови. – Красавчик же, глянь! И тачка приличная. Мягко говоря, приличная. Или ты его знаешь?

– Мало кто из местных его не знает, – Настя передёргивает плечами, и мне хочется сделать так же. Потому что, хотя мы и прибавили шаг, мне кажется, я всё ещё чувствую его взгляд на своей спине. Странное чувство опасности нарастает и противно копошится под кожей. – Это Игнат Касьянов. Он из семьи, о которой в городе ходят всякие нехорошие слухи. А о нём самом так и подавно.

И слухов никаких не надо, чтобы хотеть держаться от него подальше.

Жуткий тип. Мороз по коже от одного лишь его взгляда.

Понимаю, что связи никакой нет, но когда в этот момент солнце заходит за большую тяжёлую тучу, странное ощущение лишь усиливается. Давит. Будто пространство схлопывается вокруг, сжимается.

– Слухам я не верю, – пожимает плечами Олеська, выбрасывая стаканчик из-под кофе в урну. Но и она как-то даже немного сникает и её голос уже не звучит так уверенно. – Мало ли про кого что говорят.

– А я бы прислушалась, – морщится Оля. – Он и правда какой-то… жуткий.

– А мне кажется, красавчик, – не сдаётся Олеська.

– Только я бы такую красоту стороной обходила, – замечает Настя. – Он, Варь, на тебя пялился, мне показалось.

Я пожимаю плечами, дескать с чего бы ему на меня пялиться.

Совпадение просто. Показалось.

С чего бы ему на меня смотреть?

Такие парни не смотрят на таких, как я. Но и слава Богу.

Я таких попросту боюсь. Я же для них слишком обычная. Неинтересная. Чего на меня пялиться?

Когда мы заходим в здание, я выдыхаю. Напряжение немного отпускает, и дышать становится легче. Но спину между лопатками всё ещё жжёт от взгляда того парня.

Мы проходим в малый концертный зал, располагаемся в первых рядах. Девчонки с третьего курса, которые сегодня дают академический концерт, машут нам из-за кулис сцены.

– Академический концерт промежуточной аттестации третьего курса общего музыкального отделения объявляется открытым, – торжественно сообщает заместительница декана, выйдя на сцену.

Первыми выступают пианисты соло, потом дуэтами со скрипачами. Бах, Гендель, Глинка… я понимаю, что совершенно не могу сосредоточиться. В голове шумит, тело горит.

Ощущение, будто у меня поднимается температура.

Наверное, это последствия стресса. Я ведь едва под машину не попала.

Обхватываю себя руками и тру плечи. Хочется на воздух. Я люблю музыку, особенно классику, поэтому и поступила в музыкальный колледж, но сейчас она фонит какой-то тяжестью над головой.

Кивнув нашей преподавательнице, которая сидит в конце ряда, я поднимаюсь между выступающими и тихонько иду к выходу. Спускаюсь в уборную и подхожу к раковине. Открываю кран с холодной водой и набираю полные пригоршни, а потом опускаю в воду горящее лицо.

Плевать на тушь, подотру. Сейчас хочется остудит этот пожар на коже.

Умывшись, я отряхиваю руки и достаю из рюкзака пачку сухих салфеток. Промакиваю лицо, вытираю подтёкшую тушь.