– Нет… – шепчу я, всхлипывая, но мой отказ не имеет совершенно никакого действия.

Парень обхватывает пальцами мой подбородок, а его лицо наклоняется ближе.

Секунда. Ещё одна.

Его губы касаются моих.

Я замираю, не дыша. Всё тело словно одеревенело. Его губы – внезапно теплые, настойчивые, властные, жёсткие. Я пытаюсь оттолкнуть его, бьюсь, как птица, зажатая в клетке. Руки упираются в его каменную грудь, но он не двигается, будто даже не замечает моего сопротивления.

Его рот подчиняет мой. Язык скользит внутрь и хозяйничает там, а пальцы надавливают на щёки, чтобы я не могла сомкнуть зубы. Моё дыхание сбивается, паника накатывает новой волной, заставляя задрожать всем телом.

Но вдруг что-то меняется. Что-то внутри меня. Я перестаю сопротивляться. Сама не понимаю почему, но всё моё тело, кажется, сдаётся и обмякает.

Будто его поцелуй несёт парализующий яд.

Руки, которые еще секунду назад отталкивали, теперь просто повисают вдоль тела. Я словно замираю, наблюдая со стороны, как силы покидают меня.

Касьянов отрывается от моих губ так резко, что я вздрагиваю. Его взгляд обжигает. Он смотрит на меня долго и изучающе, и в его глазах снова появляется эта странная смесь интереса и… чего-то неуловимого, что распознать у меня не получается.

– Интересно… – произносит он тихо, почти шёпотом, и я чувствую, как его дыхание касается моей кожи. – Обычно я не целую. Но тебя целовать… мне нравится.

Моё сердце снова начинает бешено колотиться. Я хочу что-то сказать, что-то возразить, но слова застревают в горле. Я понимаю, что он собирается сделать это снова, и в животе будто что-то поджимается.

Но в этот момент раздаётся резкий звонок телефона.

Он выпрямляется, раздражённо достаёт смартфон из кармана брюк. Я замечаю, как его лицо темнеет, как только он видит, кто звонит.

– Да? – рявкает грубо, голос звенит ледяной сталью. – Хорошо. Скоро буду.

Он отключается, но его взгляд снова падает на меня. Теперь в нем нет ни капли такого странного интереса. Только мрачная тяжесть.

Не сводя с меня этого странного тяжёлого взгляда, Касьянов снова подносит телефон к уху.

– Отвези ее обратно, – бросает он, и в дверях тут же появляется один из тех парней, кто привёз меня сюда.

Я едва успеваю понять, что происходит, когда Игнат снова поворачивается ко мне.

– Мы вернёмся к этому вопросу позже, – говорит он угрожающе спокойно. – Пока я занят, но это ненадолго.

Меня подхватываю за плечо и уводят, но в голове пульсирует его обещание. И я прекрасно понимаю, что ничего не закончилось, и это просто передышка.

Глава 11

Меня высаживают там же, откуда и забрали. Только окна у магазинчика для художников уже тёмные. Машина резко останавливается, парень с переднего пассажирского сиденья разворачивается, чуть переклонившись, и толкает дверь возле меня.

– Пошла, – грубо бросает он, даже не глядя на меня.

Я пулей вылетаю из машины, не чувствуя ног. Холодный воздух ударяет в лицо, ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. Машина же резко бьёт по газам, разрезая свистом шин тишину вечерней улицы. Свет фар растворяется за поворотом, и я остаюсь одна. Место, которое я так хорошо знала теперь кажется чужим. Здесь темно, только пара фонарей кидают редкие тени на потрескавшийся асфальт.

Сердце бешено стучит. Колени подгибаются. Я опускаюсь и сажусь прямо на край бордюра, хватаясь за грубый бетон и оцарапывая пальцы.

Дышу быстро, почти задыхаясь. Ощущение, что я до сих пор там. Слышу его голос, ощущаю хватку его руки в своих волосах, его жёсткие губы на своих губах, которые прижимались к моим.

Нет. Надо встать. Надо скорее бежать отсюда.

Когда я добираюсь до общежития, ноги уже почти не держат. Пробегаю мимо комендантши, молюсь, чтобы меня никто не заметил – я сейчас не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать даже. Кровь шумит в ушах, ладони всё ещё ледяные.

Дверь нашей комнаты открыта, но девчонок нет. Я захлопываю ее за собой, закрываю на ключ и прижимаюсь к ней спиной, медленно сползая вниз.

В комнате тихо, только с верхнего этажа слышны музыка и смех. На столе включена лампа, лежат раскрытые конспекты девчонок.

Чуть отдышавшись, я поднимаюсь, спотыкаясь, и забираюсь на свою кровать. Спиной прижимаюсь к стене, обхватывая себя руками. Меня трясёт так сильно, что кажется, кости начнут звенеть.

Дыхание никак не хочет выравниваться. Перед глазами всё ещё его лицо. Тяжелый взгляд, холодные слова, губы, которые не оставили мне выбора.

Я хватаю с прикроватной тумбочки свой скетчбук. Ещё с детства я всегда выливала свои эмоции на бумагу, когда не могла выразить их словами. Теперь это мой единственный способ хоть как-то прийти в себя.

Рука сама тянется за карандашом. Линии ложатся на лист с какой-то истеричной резкостью. Первая картинка – машина. Тяжёлый силуэт Игната за рулём.