– Как интересненько, – облепив губы горькой пивной пеной, заметил Антон Антонович. – Что же еще?

– Жги, – теперь уже с энтузиазмом кивнул Андрей.

– В Древнем мире к сумасшедшим людям прислушивались, считалось, что с ними говорят боги, – заметила Кассандра, – а у нас сразу в психушку. В середине девяностых, которые я не застала, один гражданин Привалов, уфолог, пошел с внуком кататься на это самое колесо обозрения. Но внук испугался, заревел и отказался, а дед ему: мол, эх ты, трусишка! Смотри, как надо. Забрался – и не вернулся. Внуку повезло, короче. Дед пришел в себя через неделю в лесу, на заре. Недалеко, за городом. В своей изодранной одежде. Думал, что свихнулся или лунатик. Добрался до дома. Вся родня решила, что он и впрямь псих по полной программе. Внука ему больше не давали, хотя тот переживал больше всех. И наговорил этот Привалов много чего – уже в психушке, куда его в конце концов определили. Сказал, что попал в рабство к какому-то средневековому баю. Тот бил его, пока он не научился дубить шкуры.

– И сколько он там пробыл, у этого бая? – спросил Долгополов.

– Полгода, Антон Антонович. Телефонов там не было и машин тоже. А вот на конях скакали, стада перегоняли и стреляли из луков. Друг в друга. Поставили ему острую шизофрению. Долго кололи, пока этот Привалов ото всех своих фантазий не отказался. – Кассандра усмехнулась. – А когда домой вернулся, то сказал: «И все-таки она вертится!»

– Крепкий орешек, – заметил Крымов.

Журналистка усмехнулась:

– Еще какой.

– Откуда ты об этом знаешь? – спросил Андрей.

– А в каком журнале я работаю, забыл? Где мы с тобой познакомились и где меня саму в психички записали? И какой отдел возглавляю? «Очевидное – невероятное», или «В жизни всегда есть место чуду». Приблизительно так. Этот человек три года назад сам ко мне приходил.

– Этот Привалов?

– Да. Старичок уже. Я написала о нем статью. Редактор сказал: здорово сочиняешь, Лопухина. За это тебя и держим. Но ты только сама будь осторожнее, чтобы не того. Я говорю: чего того? А он: мол, ну, сама понимаешь, чтобы до уколов не дошло. Я ему тогда сказала: «Ну спасибо вам, Вадим Николаевич, за доверие».

Крымов усмехался, слушая ее. Вот кому палец в рот не клади – их рыжей Кассандре.

– Было что-то еще с этим Приваловым, мимо чего не пройдешь?

– Было, – кивнула журналистка. – Его возвращение. Он рассказал, как это случилось.

– Обалдеть. – Антон Антонович даже потянулся к ней. – И как же?

– Он заметил, что жрец в этой первобытной общине ходит время от времени куда-то, и однажды подглядел, что у жреца есть…

– Ну? – поторопил ее Крымов. – Издеваешься?

– Компас, – улыбнулась Кассандра. – Самый обыкновенный компас из магазина. А еще золотая вилка с двумя зубцами, такими пользовались при дворах императоров и королей. И еще луковица золотых часов. Он сказал, что понял: жрец бывает в разных временах. А потом увидел и трон этого жреца в его логове.

– Привалов даже туда добрался?

– Он сказал, что сил больше переносить житье в этом племени у него не осталось. Один раз он бежал, его поймали и долго били. Он думал, что помрет. Ему на плече выжгли какое-то тавро. Он его показывал и милиции, и врачам, но над ним посмеялись: мол, вы небось напились и приложились к паяльнику, а нам тут втюхиваете.

– Да черт с этим уфологом Приваловым и его клеймом, – оживленно прервал их Долгополов. – Что за кресло-то было? В нем же суть! А вы – клеймо, клеймо! Ну?

– Огромный черный камень в полтора человеческих роста, по форме напоминал глубокое кресло. Привалов увидел, как жрец, когда садился на трон, читал какую-то молитву. Это было в день летнего солнцестояния. Язык этого племени Привалов уже выучил, но жрец читал заклинание на чужом. А прочитав, пропадал.

– Как это?

– Исчезал из кресла. Когда он исчез в очередной раз, Привалов все и выяснил. Надпись была выжжена на спинке этого каменного кресла. Но что за язык, Привалов не знал. Какой-то древний, восточный. Он обыскал весь дом жреца и нашел записную книжку, современную, а там была транскрипция надписи.

– И как он это узнал?

– Надпись была и та, что на спинке кресла, и ее перевод.

– Разумно.

– Она гласила: «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…»

– Выучила наизусть?

– Ага. И внизу была приписка: «Прочитать три раза». Привалов дождался своего часа, когда жрец вновь улетит к богам, сел в кресло и прочитал три раза эти строки. Не по-русски – на том языке. И тотчас почувствовал, как его стало утягивать куда-то.

– Куда? – спросил Крымов.