Два часа мы ехали по шоссе на север, чтобы добраться до мотеля на востоке острова. Перед нами расстилалась широкая пустая дорога, слева и справа вздымалась стена густого многовекового леса, клубящегося туманом. Честно говоря, в городе, который мы выбрали в качестве остановки, посмотреть особо не на что, зато в округе полно секвойных лесов, туристических тропинок, ведущих к водопадам, а всего в нескольких километрах от мотеля располагалась закусочная «Тим Хортонс». Это было низенькое, похожее на охотничий домик здание, окруженное подступающим лесом, в кронах которого запутались клочки тумана.

– Мне вроде как здесь нравится, – сказал Алекс.

– Мне вроде как тоже, – согласилась я.

Всю неделю шел дождь, и после каждой прогулки по лесу мы возвращались, промокшие до последней нитки, и мы смогли найти только два кафе, где можно дешево поесть, так что в каждом из них нам пришлось обедать трижды. Довольно быстро мы поняли, что буквально каждому, кого мы только встречали в округе, давно уже за шестьдесят – судя по всему, мы случайно остановились в поселении для пенсионеров. В нашем мотеле постоянно сыро, и заняться нам совсем нечем, так что один раз мы на весь день ушли в книжный магазинчик, и пока Алекс читал Мураками, а я выписывала заметки из туристического путеводителя, мы успели и позавтракать, и пообедать в их буфете. Но все это нам абсолютно не важно.

Ничего из этого меня не расстраивает, потому что всю неделю я думаю: «Вот что говорит со мной».

Не конкретно остров Ванкувер. Но я наконец поняла, чем я хочу заниматься в жизни.

Я хочу видеть новые места, я хочу знакомиться с новыми людьми, я хочу пробовать новые занятия. Здесь я не чувствовала себя потерянной, не чувствовала, что нахожусь не на своем месте. Здесь я забыла и о Линфилде, от которого мне никак не удается сбежать, и о долгих, скучных лекциях, которые ждут меня всего через несколько месяцев. Я думала только о том, что есть здесь и сейчас, и наслаждалась этим.

– А тебе бы не хотелось, чтобы мы всегда так путешествовали? – спросила я Алекса. Он поднял взгляд от своей книги, и уголок его рта слегка дернулся.

– Тогда мне было бы некогда читать.

– А что, если я пообещаю, что в каждом городе мы обязательно найдем книжный магазин? – предложила я. – Тогда ты бросишь университет и согласишься жить со мной в фургоне?

Он наклонил голову набок, обдумывая вопрос.

– Скорее всего, нет, – наконец ответил он. Это совсем неудивительно, и на то есть множество причин. Включая, конечно, самую главную – Алекс обожает учиться в университете настолько, что уже принялся подыскивать себе аспирантуру по литературе, в то время как я еле-еле перебиваюсь с тройки на четверку.

– Что ж, попытаться стоило, – вздохнула я.

Алекс отложил книжку в сторону.

– Вот что я тебе скажу. Во время летних каникул я весь твой. Я не буду ничем занимать это время, и мы поедем куда только захочешь. Если, конечно, нам будет это по карману.

– Правда? – недоверчиво спросила я.

– Обещаю. – Он протянул мне руку, и мы закрепили договор рукопожатием. Я широко улыбнулась – ощущение было такое, словно мы только что подписали какой-то очень важный пожизненный контракт.

В наш предпоследний день мы с самого утра отправились в лесопарк Кафедрал-Гроув. Золотистые лучи медленно карабкающегося по небосклону солнца рассыпались по листьям, заставляя капельки росы сверкать и переливаться, наполняя воздух сиянием. Вдоволь налюбовавшись, мы поехали в городок под названием Кумбс, главной достопримечательностью которого было несколько коттеджей с травяной крышей, на которой привольно паслись несколько козочек. Их мы сняли со множества ракурсов, а потом и сами сфотографировались у картонного стенда с вырезом для головы, сделанным так, что твое лицо оказывалось приделанным к телу грубо намалеванной козы. Закончив с фотосъемками, мы отправились на местный рынок, где провели два роскошных часа, пробуя разнообразное печенье, конфеты и варенье.

А в наш последний день мы поехали через весь остров в Тофино, город, где мы бы с удовольствием остановились, если бы не пытались экономить каждый цент. Я удивила Алекса, раздобыв тревожно дешевые билеты на катер, который должен доставить нас на тот самый маленький островок, где в недрах дождевого леса кроется горячий источник.

Водителя нашего катера звали Бак. Он был немного старше нас, у него были выбеленные солнцем желтоватые волосы, торчащие из-под брезентовой шляпы, и он был привлекателен в самом что ни на есть отвратительном смысле. Пахло от него водорослями, потом и пачули, и запах этот вроде как должен был вызывать отвращение, но Баку каким-то образом удалось сделать его вполне себе терпимым.

Сама поездка была просто неистово жуткой. Ветер развевал мои волосы, и они бесконечно хлестали Алексу по лицу, пока я кричала ему прямо в ухо, перекрикивая стук мотора:

– НАВЕРНОЕ, ИМЕННО ТАК СЕБЯ ЧУВСТВУЕТ КАМЕШЕК, КОГДА ТЫ КИДАЕШЬ ЕГО БЛИНЧИКОМ В ОЗЕРО!

И даже орать не сильно помогало – мой голос прерывался плеском и шумом, пока моторчик нашего катера боролся с темными беспокойными волнами.

Бак все это время размахивал руками. Создавалось впечатление, что он о чем-то с нами разговаривал всю дорогу (а она была очень уж долгой), но мы не слышали ни единого его слова, и уже через двадцать минут этого бесконечного монолога мы с Алексом ударились в тихую смеховую истерику.