Это оказалось не таким уж и преувеличением – отдыхали мы от души. Мы то лежали под солнцем, то уходили охладиться в тень. Мы заказывали коктейли и начос в баре у бассейна и каждый час заново обмазывались солнцезащитным кремом. Но потом нам все-таки пришлось встать и уйти, чтобы заблаговременно подготовиться к мальчишнику Дэвида. Они с Тэмом решили провести мальчишники по отдельности (хотя и рядом), и узнав об этом, Алекс тут же пошутил, что Дэвид просто хотел устроить соревнование в популярности.

– Никто не пользуется большей популярностью, чем твой брат, – заявила я.

– Ты просто еще не познакомилась с Тэмом, – ответил он, а потом ушел в ванную и включил воду.

– Ты серьезно снова собираешься принимать душ?

– Просто ополаскиваюсь, – ответил он.

– Помнишь, ты рассказывал, как в начальной школе дети стояли за тобой в очереди к питьевому фонтанчику и говорили: «Оставь немного для китов»?

– Да, – сказал он.

– Так вот, оставь немного для китов, приятель!

– Ты вообще-то должна быть со мной добра, – заметил Алекс. – Я принес тебе булочку с корицей.

– Мягкую, теплую и сладкую, – сказала я. Алекс покраснел и захлопнул дверь.

Я понятия не имела, что происходит. Вот например: почему мы просто не остались в комнате, чтобы целоваться весь день?

Я переоделась в лаймово-зеленый комбинезон в стиле семидесятых и принялась сооружать прическу у зеркала возле ванной. Через несколько минут дверь открылась, и из ванной вышел Алекс, уже одетый и готовый к выходу.

– Сколько тебе еще нужно времени? – спросил он, заглядывая через мое плечо, чтобы встретиться со мной глазами. Его мокрые волосы, как всегда, торчали во все стороны.

Я пожала плечами.

– Столько, сколько потребуется, чтобы побрызгать на себя лаком и окунуться в чан с блестками.

– То есть десять минут? – предположил он. Я кивнула и отложила в сторону плойку.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я туда шла?

– А почему я вдруг должен этого не хотеть?

– Потому что это мальчишник твоего брата.

– И?

– И ты не видел его уже много месяцев, и может быть, ты не хочешь, чтобы я за тобой увязалась.

– Ты ни за кем не увязываешься, – сказал он. – Тебя пригласили. Кроме того, там, вероятно, будут мужчины-стриптизеры, а я знаю, что ты обожаешь мужчин в форме.

– Меня пригласил Дэвид, – сказала я. – Если ты хочешь побыть с ним наедине…

– На мальчишник придет человек, наверное, пятьдесят, – сказал Алекс. – Мне повезет, если я с ним хоть поздороваюсь.

– Но там ведь еще и другие твои братья будут?

– Они не придут. Они до завтра еще даже не прилетят.

– Хорошо, – не сдавалась я. – А что насчет горячих местных девчонок?

– Горячих местных девчонок, – повторил он.

– Ты будешь главной гетеросексуальной звездой вечеринки!

Алекс наклонил голову.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пошел целоваться с горячими местными девчонками.

– Не особенно. Но я подумала, что ты должен знать, что у тебя все еще есть такая возможность. То, что мы…

Он нахмурился.

– Поппи, что ты пытаешься сделать?

Я рассеянно коснулась своих волос.

– Я хотела поставить из волос улей, но, наверное, мне придется довольствоваться простым начесом.

– Нет, я о том, что… – он запнулся. – Ты жалеешь о прошлой ночи?

– Нет! – Мое лицо мгновенно залил ярко-красный румянец. – А ты?

– Нисколько, – ответил он. Я развернулась, чтобы посмотреть ему в лицо не через зеркало.

– Ты уверен? Потому что ты весь день едва на меня смотрел.

Он рассмеялся, касаясь моей талии.

– Потому что когда я смотрю на тебя, то начинаю думать о прошлой ночи. Называй меня старомодным, но я не хочу весь день лежать у общественного бассейна со стояком.

– Правда? – спросила я таким голосом, словно мне только что прочли любовную поэму.

Алекс прижал меня спиной к краю раковины, и мы слились в медленном, глубоком поцелуе. Его руки зашарили по моей шее, пытаясь отыскать застежку на воротнике моего комбинезона. Наконец комбинезон расстегнулся, и я выгнулась назад, когда Алекс спустил ткань до талии.

Он обхватил мое лицо ладонями, снова целуя меня. Наши поцелуи становились все глубже и глубже, и я обхватила его ногами, когда его ладонь скользнула по моей обнаженной груди.

– Помнишь, как я заболела? – прошептала я ему на ухо.

– Конечно, – его бедра прижимались к моим, а голос звучал низко и хрипло.

– Я так сильно хотела тебя той ночью, – призналась я, расстегивая его рубашку.

– Всю ту неделю, – сказал Алекс, – я постоянно просыпался на грани того, чтобы кончить. Если бы ты не заболела…

Я прижалась к нему, и он целовал мою шею, пока я расстегивала оставшиеся пуговицы рубашки.

– Помнишь, в Вейле, когда ты нес меня на руках с горы…

– Боже, Поппи, – выдохнул он. – Я столько времени провел, пытаясь тебя не хотеть.

Он поднял меня с раковины и отнес в кровать.