Две недели назад у нее было все.

Идеальный муж. Идеальная квартира. Идеальные друзья и идеальная работа.

И все это знали.

В своей налоговой декларации Элли указывала, что она журналист и блогер из числа лидеров общественного мнения в социальных сетях – инфлюенсер, как с некоторых пор принято выражаться. Она писала статьи о красивой жизни для престижных журналов, но бо́льшая часть ее доходов поступала из интернета – от «Ютьюба», «Инстаграма» и «Тик-Тока». Ее каналы были заполнены креативными и хорошо подготовленными видеороликами о ее потрясающей квартире, ее прическах, демонстрациях макияжа, – в общем, о всей ее жизни.

Имелась и еще одна причина, по которой Элли была так популярна, – ее серия видеороликов о том, что она называла спонтанными добрыми делами. Как раз это и отличало ее от всех остальных. Ее аккаунты были посвящены не только себе любимой, но и попыткам распространить хоть немного любви по всему этому огромному городу. Иногда для этого требовалось купить еды какому-нибудь бездомному, или дать непомерно большие чаевые официантке, или выгулять собаку пожилой соседки, или сделать даже что-то совсем уж незначительное – к примеру, просто придержать для кого-нибудь дверь. Элли запечатлевала такие деяния на видео и делилась ими в социальных сетях – в надежде, что это вдохновит других поступать точно так же.

И это приносило свой результат. Хэштег #СДД стал регулярно появляться в социальных сетях.

У Элли была не только жизнь, о которой она всегда мечтала, но и та, о которой мечтали пять миллионов ее подписчиков. Ничего из этого не досталось ей за просто так. Она упорно трудилась, чтобы завоевать каждого из этих совершенно посторонних для нее людей. Они любили ее, потому что Элли никогда ничего не принимала как должное. В ленте ее интернет-профиля, на самом верху, было закреплено первое в ее жизни видео. На нем была запечатлена гораздо более молоденькая Элли, которая с тридцатью баксами в кармане зашла в ближайшую «Си-ви-эс» и купила в отделе косметики все, что требуется молодой женщине для создания незабываемого вечернего образа. Это видео стало напоминанием и для ее подписчиков, и для самой Элли о том, как далеко она продвинулась за эти шесть лет и что она по-прежнему та молодая женщина, которая с восторгом и благодарностью воспринимала каждый свой очередной прорыв, каждую новую помаду, полученную по почте, и каждого нового зрителя своих каналов. Люди любили Элли, потому что она была в точности такой же, как и любой другой человек, лелеющий какую-то мечту; только вот мечта Элли сбылась, и она была готова поделиться этой сбывшейся мечтой со всеми – с изяществом, улыбкой и самой что ни на есть искренней, неподдельной скромностью.

Хотя когда делишься своей идеальной жизнью с миллионами людей, главная проблема в том, что те же миллионы людей видят, как все в твоей жизни вдруг рушится и разваливается на куски…

Две недели назад вся жизнь Элли взорвалась как бомба. И весь мир наблюдал за этим. То видео она удалила почти сразу же после того, как все это произошло, но к тому времени было уже слишком поздно. Многие успели скачать его или перепостить в «Тик-Токе», «Инстаграме», на «Ютьюбе» – повсюду.

В кармане пальто у нее зазвонил телефон. Потянувшись за ним, Элли глянула на золотые часы в здании вокзала. Почти полдень. Встреча с ее агентом, Жизель, была намечена на два часа дня, и Элли вдруг захотелось спуститься в метро, отъехать куда-нибудь подальше от шумного делового центра, найти там «Старбакс» и часок отдохнуть, расслабиться, собраться с мыслями перед встречей. Жизель получала запросы на интервью от таких журналов, как «Нью-Йоркер», «Вог» и «Роллинг стоун», а также от телевизионщиков – Си-эн-эн, Эм-эс-эн-би-си и Фокс ньюс. Элли была восходящей звездой. У нее имелись все перспективы на телевидении, в издательском деле и журналистике. Ей было суждено стать одной из немногих звезд социальных сетей, сумевших пробиться в традиционные СМИ. Хотя не то чтобы Элли так уж хотелось пребывать во внешнем мире, даже просто выходить на улицу. Если не считать встреч со своим агентом по вторникам и четвергам, она практически не покидала отель. Тот отель, в который переселилась прямо в тот день, когда застала Джеймса и Харриет в одной постели. Поспешно собрав лишь самое необходимое, Элли укрылась за анонимностью, свойственной большинству американских отелей. Но даже там она чувствовала себя выставленной напоказ, чуть ли не голой. На данный момент ей было не под силу управиться со столь пристальным вниманием к своей персоне. Она уже две недели ничего не публиковала в интернете.

Хотя после того прямого эфира все хотели услышать ее историю. Все хотели Элли.

Кроме одного человека.

Ее мужа.