— Если он не зарабатывал деньги, то занимался раскопками древних, еще не найденных городов оборотней, — сказал он ровным тоном. — Так он и нашел Слэйда. Он слышал легенды о сокровище, погребенном под древним вулканом, и когда тот начал извергаться, понял, что это его шанс. Меня еще даже на свете не было, когда он нашел яйцо Слэйда, готовое вот-вот вылупиться.

— Он удивился, когда вместо младенца оттуда вылез зверь?

Хантер рассмеялся мрачным, хриплым смехом.

— Ему это понравилось, злобному ублюдку. Это позволило ему обращаться со Слэйдом как с тупым животным, а не как с гениальным оборотнем, которым тот является. Он заслуживает смерти за то, как обращался с моим братом, но по какой-то причине Слэйд его не убирает. И мне не позволяет.

Зная Слэйда, это была либо неуместная преданность человеку, который его нашел… либо преданность Хантеру.

— Каково это было — возиться с маленьким драконом, будучи волчонком, который еще не мог обращаться? — спросила я, надеясь, что смена темы вызовет более счастливые воспоминания. — Каким был Слэйд, когда впервые принял человеческий облик?

На лице Хантера появилось задумчивое выражение, и я почувствовала, что те счастливые моменты были перемешаны с более мрачными.

— Он был диким. Потребовались годы, чтобы его приручить. Мой отец использовал особые методы, о которых я никогда не стану говорить без разрешения Слэйда, чтобы сломить в нем дракона. Конечно, это не сработало, но он научил моего брата контролировать его самым ужасным из возможных способов.

— Он разрушил связь между Слэйдом и его зверем? — догадалась я, и мои слова прозвучали шепотом, полным ужаса. И теперь я ненавидела отца Хантера с той же яростью, с какой ненавидела свою мать и ее стаю.

Челюсть Хантера напряглась, и он не стал отрицать.

— А что он делал с тобой и Кэссиди, когда вы росли? Почему ваша мать его никогда не останавливала?

Меня заворожило, как его бронзовое горло дернулось, когда он с трудом сглотнул.

— Кэсс он игнорировал, ведь самки годятся лишь для одного. А из меня он выбил любую крупицу слабости. Видимо, я был довольно чувствительным маленьким засранцем, что было неприемлемо для моей семьи. Моя мать ничуть не лучше него, а может, и хуже, потому что для нее нас практически не существовало. Она родила нас и больше никогда на нас не смотрела. Мы были рождены, чтобы продолжить фамилию.

— Ривз, — прошептала я, стараясь не возненавидеть имя, в которое уже успела влюбиться.

Впервые с начала этого разговора Хантер улыбнулся.

— Вообще-то, нет. Я сменил фамилию, как только стал достаточно силен, чтобы заявить о своем статусе полноправного альфы. Ривзен Латиа, или «Ривз», — так назывались эти высокие, похожие на ивы деревья, что окружали наши земли. Деревья, среди которых мы со Слэйдом прятались в детстве. Они олицетворяли нашу свободу, и мой отец их ненавидел, так что мне показалось уместным начать новую жизнь под фамилией Ривз. Фамилия его стаи — Дэвенпорт.

Имя Дэвенпорт смутно отозвалось в памяти, и я задумалась, не слышала ли я его где-то раньше. Но где именно, понятия не имела.

— Я рада, что ты сменил фамилию. Но почему Слэйд тогда использует фамилию Риверсон, если он вырос с тобой?

Хантер перестроился, плавно въезжая на дорогу возле своего офиса.

— Когда Слэйду было около шестнадцати, он почувствовал зов обратиться и вернуться к месту своего происхождения — к вулкану, где его нашел наш отец. Та местность называлась каньон Риверсон, и на его стенах на драконьем диалекте, на котором по сей день говорит и который понимает только он, было высечено то же самое родовое имя. Слэйд чувствовал, что где-то там есть его сородичи, и что это они его звали, но он так и не нашел доказательств существования других яиц. Или драконов.

У меня сжалось сердце при мысли о том, что он проделал этот путь в одиночку.

— Наверное, одиноко быть последним в своем роде.

Хантер глубоко вдохнул, а затем выпустил воздух со вздохом.

— Часть его скорбит по своей драконьей стороне, но у него есть мы, и мы — его семья.

Знание того, что в детстве у Хантера и Слэйда был кто-то близкий, принесло мне некоторое утешение. Мое существование было вечно одиноким. Я бы все отдала хотя бы за одного брата или сестру, которых можно было бы назвать семьей.

— У всех нас есть свои скрытые травмы, не так ли?

— Кроме Келлана, — с надрывным смешком произнес Хантер, въезжая на территорию семейного поместья. Он повернулся ко мне, пока ждал, когда охрана откроет ворота. — Он-то вырос в нормальной, любящей семье.

— Слава богу, что так, — ответила я, но мой смех прозвучал натянуто и неестественно. — Представь, если бы его не было рядом, чтобы скрасить наши будни. Мы бы жили в доме, полном угрюмых ублюдков.

Хантер и с этим не стал спорить, и вскоре мы снова оказались в гараже, паркуя Mercedes на его новом месте. Как только двигатель затих, Хантер повернулся ко мне и обхватил мое лицо ладонями. Я ахнула, когда он втянул меня в поцелуй.

— Это за что? — выдохнула я ему в губы, чувствуя головокружение и желая большего.

Он снова и снова проводил большими пальцами по моим щекам — успокаивающе и в то же время возбуждающе.