- Нет.

Вот теперь её взгляд стал рыболовным крючком, засевшим в моих потрохах. Не вытащишь без надрыва.

Время за беседой течет незаметно, и чуть хмельными стали мы обе. Весна, и солнце уходит на посадку рано; день перетекал в закат.

Она знала, что я «орех» в скорлупе, что кремень, что правду просто так не вытащишь. Но нашла верные слова.

- Я ведь всегда была за тебя, помнишь?

Она действительно была. Когда я рыдала от первой неразделенной любви, когда давала ей читать записи в своем девичьем дневнике (я вела такой, пока его не обнаружила мать), когда я разозлилась на Пашку Аксенова настолько, что выбила ему камнем окно в спальне. Мне было четырнадцать, а Пашка мучил во дворе собаку… Я многое могла стерпеть, но несправедливость к животным – никогда. Да и камень хотела кинуть больше для того, чтобы выпустить наружу гнев, но окно частного дома оказалось хрупким. Или же камень слишком большим.

Это Владка тогда взяла вину на себя перед моей матерью, ибо дочь директрисы не имеет права так себя вести. И если бы правда вскрылась, меня за испорченную репутацию не простили бы долгие годы.

Были и другие происшествия, и подруга каждый раз выручала просто потому, что не могла и не хотела иначе. Это я и называла её «душевной щедростью».

И я вернулась в детство, её взгляд вернул. Тот самый взгляд верного друга, всегда подставлявшего плечо.

- Говори уже, не томи…

- Да плохо всё на самом деле, – вот я снова маленькая, снова в родном городе, и мне четырнадцать. – Я думаю, что схожу с ума… Заболеваю.

- Ты? Не верю!

Она хлопнула ладонью по столу так браво, что подскочили вилки и бокалы.

И мне почему-то полегчало.

(Shofik - Yesterday)

Я рассказала ей всё от начала и до конца. От момента, как мир покачнулся в офисном коридоре до собственной печали на лавочке после обзвона «гадалок». Более всего я боялась увидеть, как завуалированно изменится взгляд напротив – с любопытства и сочувствия на притворно дружелюбное отторжение и желание поскорее из этой квартиры уйти. Никто не желает поддерживать психопатов, находиться рядом с ними.

Но Владка жевала губы. Я давно заметила, что в сложные моменты она становилась серьезной, глубокой и такой же, как я, упрямой. Может, в прошлой жизни она была полководцем? Зависшая над столом пауза после рассказа меня тяготила; подруга отхлебнула вина, сложила руки на груди и изрекла.

- Знаешь, на что это похоже?

- На шизу?

- На фантастический фильм.

Да уж. Легче мне не стало, хотя чего я ожидала? Тему нужно было как-то аккуратно свернуть, может, перевести в шутку – я пчти пожалела о признании, но Влада, как таран, не собиралась сходить с колеи. Если уж она бралась помогать, то включалась по полной.

- Я когда начала читать книги по эзотерике, столько всего вычитала… - добавила она задумчиво. – Если бы ты знала, сколько всего с людьми случается… чудес.

- Да уж. Нашла чудо.

- А почему нет? Вполне может быть, что имеем дело с одним из таких вот загадочных явлений, которые иногда упоминают в книгах. Что мы вообще знаем о чудесах?

- Что их не бывает.

- Вот! – она наставительно подняла палец, но со мной не согласилась. – О том, что те, кто с ними столкнулся, этим уже не делится. Понимаешь, не каждому выпадает…

- Лучше бы мне «не выпадало».

- Ты этого пока не знаешь.

Мы однозначно захмелели. Однако ощущение, что нам по четырнадцать и мы вляпались в какую-то тайну, спасало ситуацию от излишней серьезности. Она была права – вдвоем легче.

- Знаешь, о чем я думаю? – Владка продолжала размышлять вслух. – О том, что ты жила двадцать семь лет и с тобой ничего подобного не происходило до сегодняшнего дня. Так?

- Так.

- Значит, что-то послужило триггером.

- Опухоль?

- Окстись! Что-то всегда, насколько я знаю, активирует странные события – некое происшествие накануне, контакт, необычное действие. Ты с цыганами не общалась?

- Я их за версту обхожу, ты меня знаешь.

Потихоньку закончилось вино и сыр; мы по очереди щипали с ветки на тарелке виноград. За окном все темнее.

- Всё равно. Было что-то необычное, вот я уверена.

Мне вдруг привиделась темная комната в лагерном кампусе много лет назад, куда нас отправили вместе. Скрипучая кровать, деревянная рама окна, пыльное стекло, разложенные на покрывале карты – мы тогда гадали на суженого. Было таинственно, жутко и немного смешно.

- Расскажи мне свой вчерашний день от начала и до конца.

- Зачем? Все было, как обычно.

- Вот и расскажи.

Я почти набычилась.

- В моих днях все всегда одинаково, я стабильна до зубного скрежета.

- Что-то отличалось.

- Утром в туалете пукнула два раза вместо одного?

- Смешно. Давай с самого утра, не пропуская деталей, – кажется, она взялась за меня всерьез.

Пришлось начать вспоминать.