– Ты не выглядишь счастливым, – вырывается у меня. – Извини…

Но Эмиль только смеется.

– Разве я говорил, что счастлив? Я сказал, что женат, пипетка.

Признание звучит жестковато, как неожиданная пощечина. Вот такая я до сих пор наивная девушка. А он взрослый, циничный мужчина и знает, что брак и счастье не всегда идут под руку. Кажется, он надо мной смеялся.

– А ты… – сбиваюсь, прямо спросить, почему он не в командировке, не могу. – Что ты делаешь на набережной? Да еще один. Где охрана?

– Иногда хочется всех отпустить. Что сегодня и сделал.

– Так ты пришел побыть в одиночестве?

Он загадочно и сладко улыбается.

– Я пришел, чтобы побыть наедине с мыслями о тебе, пипетка. Я ненадолго в Москве. И когда мой самолет садился, сразу подумал, что где-то в этом городе ты. Окунулся в прошлое. В мой незаконченный из-за тебя семестр. Я рад, что у тебя все хорошо. Где работаешь?

Интересно, как лучше поступить: прямо сказать, что работаю у него или протянуть пропуск, пусть сам прочитает?

Нас прерывает официантка.

Переставляет с подноса мою карбонару и его стейк. К счастью, хорошо прожаренный: когда Кац режет мясо, течет прозрачный сок.

Едим молча, он делает это медленно и со вкусом. Эмиль всегда таким был: еда, как форма искусства.

Скажи правду: ты просто сбежал от своей жизни, жены и обязанностей, чтобы два дня провести так, как ты хочешь.

Но он не признает этого никогда.

– Тебе интересно, как все закончилось?

– О чем ты?

– О том, что случилось три года назад. Я судился с Сосновским.

– Знаю, читала в интернете.

Паста вкусная – не оторваться. А еще я не отвыкла от будней и тороплюсь по привычке – ем быстро. Таких аристократичных манер за столом, как у Эмиля, матери-одиночке не добиться.

– Сосновский выплатил компенсацию и потерял банк. Лаврушин сел, но по другому обвинению. Получил три года. Павлова отчислилась. Как я говорил, месть – это блюдо, которое подают холодным. Я в этом деле поставил точку.

– Как твоя сестра?

Снова ухмылка:

– Ника? С Покровским развелась. Но успела забеременеть, так что цирк в нашем увеличевшимся семействе продолжается. Была тяжба с этим подонком, когда он похитил сына Ники.

Ого! Так значит, малыш с фото – племянник Эмиля?

– Мне жаль. И чем все закончилось?

– Разумеется, мы не отдали ребенка Покровскому. До сих пор ходит вокруг Ники. Уже два раза предупреждали и проблемы устраивали, не понимает. Ничего, поймет. Племянника не получит. Мы не отдаем своих наследников.

С улыбкой Эмиль отрезает следующий кусочек мяса, а у меня темнеет в глазах.

– Так вы… Отсудили ребенка обратно?

– Разумеется. Только мы забрали его силой. А ты… Ты одна? Или у тебя кто-то есть?

– Я?.. – в сумке начинает разрываться телефон. – Не совсем…

Отвечаю, взглянув одним глазом на экран, и торопливо отвечаю – няня.

– Алло?!

Все-таки дети выходит для нас на первый план. Стоило няне позвонить и обо всем забываю. Даже Эмиль отходит на задний пан, хотя вторые планы – это вообще не про него.

– Варь, ты скоро? Мне пора уходить.

– Я уже иду! Все в порядке?

– Отлично. Мы тебя ждем.

– Мне пора, – пряча взгляд, сую телефон в сумку и поднимаюсь. – Извини.

– Ты к кому-то торопишься?

Тороплюсь. К сыну!

Эмиль понял, что меня кто-то ждет, но не понял, кто. Слегка прищуривается и я понимаю по лицу, что ему это, черт возьми, не нравится!

Решил, что у меня кто-то есть?

Ревнует?

– Я тебя провожу! – он бросает пару купюр на стол.

– Не нужно, – пугаюсь я. – Я вызову такси, спасибо за ужин. Но мне пора!

Мужчины из высшего общества не бывают навязчивы. Эмиль не преследует, когда выхожу на крыльцо.

И такси, к счастью, прибывает быстро.

Сажусь, глядя, как Эмиль стоит на пороге ресторана, сунув руки в кармане и речной ветер треплет светлые волосы.

А в ушах стоят две его фразы:

«Мы не отдаем своих наследников» и «Жену выбираем из своего круга».

Глава 7

– Мика, родной, – крепко обнимаю сына, до слез на глазах, пока няня спешно собирается.

– Варь, прости, завтра не смогу.

– Ничего. Возьму больничный.

Меня бьет дрожь.

Даже Мика возмущается:

– Мам, пусти!

Перестаю так крепко прижимать к себе сына и несу в зал. Я ела, а Мику покормили недавно. Чай с печеньем, мультфильм, и мы будем счастливы.

Только на душе мрачные тучи.

Пошел он…

Я возьму больничный до конца недели, пока Эмиль со своей женой не улетят из страны.

Потому что давать ни одного шанса, чтобы он что-то обо мне узнал или о Мике, я не собираюсь!

Они отняли ребенка у Покровского.

И хотя он подонок – не спорю. Но родной отец их сына с Никой. У него влияние, связи, богатство и все права. А они силой забрали малыша!

И я не хочу оказаться на его месте.