Если бы только он снял свои солнечные очки во время нашего сегодняшнего разговора. Тогда, может быть, было бы легче узнать.

Или нет.

У него было чертовски бесстрастное лицо.

— Ты не очень разговорчивый, не так ли? — наконец спрашиваю его. Искусство вести беседу и быть вежливой становится всё более мимолетным с каждой проходящей неловкой секундой.

— Не совсем.

— Тогда… зачем ты позвонил, чтобы прояснить ситуацию, если тебе нечего сказать?

Я хочу биться головой о стену — он держит меня в подвешенном состоянии! Первое правило, когда пытаешься залезть девушке в штаны: выделись остроумием. Второе правило: не оставляй девушку в подвешенном состоянии, не задавая дополнительных вопросов.

«Может быть, он хотел, чтобы ты знала правду, потому что ты ему нравишься».

«Вот опять ты, Миранда, позволяешь Клэр залезть тебе в голову».

— Я собираюсь спросить тебя кое о чём, и хочу, чтобы ты был абсолютно честен. И не собираюсь винить тебя за это, на самом деле, это может сработать в твою пользу.

— Хорошо.

— Ты звонишь мне только потому, что хочешь, чтобы я продала тебе остальную часть моей коллекции карточек, и боишься, что, если не будешь целовать меня в задницу, я продам её кому-нибудь другому?

На линии так же тихо, как и раньше, пока парень обдумывает свой ответ.

— Это кажется наиболее вероятным сценарием, не так ли? — комментирует он. — Но нет, это не главная причина.

— И в чём главная причина?

Парень подвёл прямо к этому вопросу, вот только тот не даёт мне ответа, который я ищу. Он вообще ничего не говорит.

— Ной?

— Да?

— Ты собираешься что-нибудь сказать?

Это всё равно, что вырывать зубы.

— Ты права — мне не следовало звонить.

«Может быть, он хотел, чтобы ты знала правду, потому что ты ему нравишься».

— Это хорошо, что ты позвонил. Просто этот разговор сбивает с толку. Но как бы то ни было, всё в порядке. Я... — прочищаю горло и беру себя в руки. — Просто хочу, чтобы ты знал, что я хотела бы...

Его «Да?» звучит не громче шёпота, и я вздрагиваю.

— Я бы хотела... — Я не могу этого сказать. Слова застревают у меня в горле, слишком дерьмовые, чтобы вырваться наружу.

— Чего бы ты хотела? — снова шёпот.

Почему я не могу этого сказать? Было бы так легко вывалить всё это и никогда больше его не видеть!

— Я бы хотела, чтобы ты был на месте Базза. Я бы хотела, чтобы это ты пришёл и купил карточку в тот первый день. — Я смотрю на потолок с его запачканными водой углами и трещиной в центре возле светильника. — Я бы хотела, чтобы это был ты с самого начала.

— Почему? — его голос срывается.

— Теперь это вряд ли имеет значение.

9

НОЙ

«Я бы хотела, чтобы это был ты с самого начала».

Именно так.

Чтобы это был я.

Никто никогда раньше не говорил мне ничего подобного, и, честно говоря, я, чёрт возьми, не уверен, что Миранда имела в виду, потому что она не стала объяснять.

После ещё нескольких неловких секунд разговора по телефону она так же резко оборвала разговор, как я резко оборвал наши объятия в клубе, отключившись, даже не попрощавшись.

— Я должна идти. Прости.

Гудок.

Я смотрел на свой телефон долгую минуту, размышляя о том, чтобы перезвонить ей, но не хотел быть отвергнутым, если она откажется брать трубку. Хотел написать сообщение, но не знал, что сказать.

Меняю позу и поправляю шлем на голове, не сводя глаз с питчинговой машины на насыпи в центре специально огороженной площадки. Наш тренер стоит рядом с ней, и я знаю, что он оценивает мою готовность к игре.

Он ждёт и наблюдает, пока я, наконец, киваю.

Свист.

Щелчок.

Мяч и бита соединяются в нужном месте, что вызывает мгновенную пульсацию и покалывания в моих предплечьях, прежде чем отправить этот кожаный мяч в космос.

Я приподнимаю поля своего красного шлема, чтобы посмотреть, как он парит.

— Отлично. — Тренер одобрительно кивает, и, когда мяч попадает в поле, я снова принимаю стойку, сжимая и разжимая руки, чтобы ослабить вибрацию. — Готов?

Ещё один мой кивок, ещё один мяч торпедой летит в мою сторону, ещё один удар битой.

Я сегодня в ударе, слава грёбаному Богу. До нашей первой игры осталось несколько дней, и мой второй сезон должен быть удачным. У меня нет намерения спустить эту команду в унитаз вместо того, чтобы идти к победе.

Не отбиваешь, тогда уступи своё место на поле кому-нибудь другому, и займи место на скамейке запасных.

Уоллес там, бросает мяч с помощником тренера. Он смотрит на меня, отводя руку назад, прежде чем запустить мяч:

— Я думал, ты собираешься отбить его туда.

Хлопаю по своей кожаной перчатке.

— Разве ты не должен беспокоиться о себе?

— Нет, братан, мы команда. Твой успех — мой успех, твой дом — мой дом. — Он без особых проблем ловит брошенный в него мяч.