Это название заведения, а позолоченная табличка, прикреплённая к зданию, гласит: «Зона с высокой платой, элитным алкоголем, богатой клиентурой. До 21 года вход воспрещен».

Дерзко. Стильно.

Все хотят войти.

Очередь длинная, до конца квартала, и я благодарю Бога, что на улице нехолодно, но даже если бы это было так, нашей компании посчастливилось сразу же проскользнуть внутрь. У парня Гретхен есть связи, и я впечатлена: он всего лишь стажёр отдела по спортивному маркетингу в команде НФЛ, но потянул за несколько ниточек, чтобы наши имена попали в список.

Все шестеро.

И вот так, казалось бы, просто, мы внутри.

Я была не в настроении надевать платье, подобное тем, что носят мои подруги, и вместо этого выбрала джинсы. Удивлена, что вышибала не повёл бровью, когда я проскользнула мимо него. «Джинсы запрещены» — так написано прямо на табличке рядом с вышибалой.

Не могу поверить, что он впустил меня!

Мысленно даю себе пять, пока мы пробираемся сквозь толпу, и это можно описать только так: повсюду тела. Сексапильные, красивые. Стоящие у бара, танцующие под мерцающими огнями в центре огромного зала, собирающиеся вокруг зон отдыха.

Провожу пальцами по своим длинным волосам, следуя за Клэр, которая идёт позади Эмили, Гретхен и её парня Питера. Каждый из нас выглядит привлекательно, но и все остальные в этом заведении тоже. По-видимому, у нас также есть зарезервированный столик рядом с огороженной зоной.

Никакой платы за вход, никакого ожидания и столик?

Бонусные баллы в пользу Питера. Вау.

Должно быть, вот каково это — быть знаменитым. Или дружить с кем-то, кто таковым является. Гретхен всегда так везёт? На самом деле я видела её только в штанах для йоги, когда мы бегали в парке по выходным. Она подруга Клэр, но я пытаюсь сделать её своей — подруг никогда не бывает слишком много.

Она добрая, симпатичная девушка, и я очень рада, что меня пригласили сегодня вечером.

Мы проскальзываем в чёрную кабинку, обтянутую кожей, и я единственная брюнетка, сидящая со счастливым видом между Эмили и Клэр.

— Что будете пить? — кричит Питер через стол, в то время как я таращусь на происходящее передо мной. Сексуальные официантки в чёрных юбках-карандашах или чёрных брюках и отглаженных белых рубашках на пуговицах. Блёстки. Бриллианты. Роскошные сумки, которые стоят больше, чем Ной заплатил за бейсбольную карточку Хэнка Арчера.

Я стараюсь не пялиться, но это трудно — как будто меня никогда раньше не выпускали из дома, и я впервые вижу такое дерьмо, хотя, видит Бог, я вижу это постоянно.

Просто не в одном месте. И не в таком месте, как это.

Это место стильное и утончённое — полная противоположность мне.

Мне становится не по себе.

— Миранда? Что будешь пить? — Эмили толкает меня локтем в рёбра. — Питер заказал бутылку шампанского, но, может, ты хочешь чего-то ещё?

Кроме шампанского? Я не собираюсь быть привередливой стервой, которая заказывает выпивку за двадцать пять долларов за чужой счёт. Поэтому буду пить то, что поставят передо мной, и мне это понравится.

Кроме наркотиков в выпивке, конечно, ха-ха.

— Боже, шампанское — это здорово! Спасибо!

Если я захочу чего-то другого, то возьму это сама в баре, чтобы не было споров об оплате за столиком — а такое всегда случается, когда мы в компании.

Оглядывая помещение, я всё время натыкаюсь взглядом на бар. Его окружают одни из самых крупных мужчин, которых я когда-либо видела, каждый из них одет с иголочки. Отсюда мне видны блестящие запонки. Пусеты с бриллиантами. Часы, инкрустированные золотом. Бокалы наполнены элитным алкоголем, а не дешёвой выпивкой.

Это не то место, где подают пиво.

Снова становится не по себе, разглядываю всё вокруг, не задерживая ни на чём взгляд.

Высокий.

Темноволосый.

Горячий.

— О, боже, — говорю я, тяжело выдыхая, страх переплетает эти два слова.

Клэр слышит меня сквозь шум, наклоняясь, чтобы спросить:

— О, боже, что?

— Вон там тот придурок, с которым я пересекалась на днях.

— Где? Какой придурок? — Теперь Эмили слушает, прижавшись грудью к моему плечу, пытаясь расслышать разговор.

Я рассказываю ей предысторию, вводя в курс дела.

— Когда мой дедушка умер, он оставил мне ценную коллекцию бейсбольных карточек.

— Очень ценную, — поддакивает Клэр, кивая.

Я закатываю глаза. Я люблю её до смерти, но сейчас она мешает мне, перебивая.

— Он оставил мне свою коллекцию карточек конца 20-х и начала 30-х годов, и я распродаю их по одной.

— Чтобы начать свой собственный бизнес, — снова перебивает Клэр.

— Один покупатель заинтересовался одной из карточек, и я познакомилась с ним в среду, не подозревая, что он мегазасранец. — Я делаю паузу, глядя на Ноя. — Он стоит у бара.

Обе девушки вытягивают шеи, их глаза сверкают, когда они пытаются идентифицировать мегазасранца.

— Который из них?