— А если я все-таки захочу прослушать сами звонки?

Лицо Мики расплылось в широкой ухмылке.

— Не думаю, что ты готов к такому, детектив.

Я нахмурился, его реплика сбила меня с толку.

— Что ты имеешь в виду?

Под татуировками на его шее на мгновение проступил едва заметный румянец, который тут же исчез. Парень качнул головой, удерживая на губах неизменную улыбку.

— Ну, я просто о женщинах, сам понимаешь. Нам, мужикам, порой лучше вообще не слышать весь тот бред, о котором они судачат между собой.

Я постоял молча несколько секунд, внутренне соглашаясь, что в его словах есть доля правды. В конце концов, я смогу разобрать хотя бы одну сторону ее телефонных бесед, если они будут происходить дома неподалеку от расставленных камер.

— Спасибо, — произнес я, слегка приподнимая мобильник.

— Обращайся, детектив, — он подмигнул мне, пока я продолжал топтаться у его стола, разглядывая его фигуру и размышляя, стоит ли задать вопрос, который мучил меня все это время.

— Откуда ты вообще все это умеешь? Ты за кем-то… — слово «шпионишь» я так и не произнес.

Его улыбка стала еще шире. Он глубже откинулся на сиденье, ни капли не смутившись из-за моего любопытства.

— Ты действительно хочешь это знать?

Я призадумался, и пускай детективу внутри меня следовало бы докопаться до истины, мне на самом деле было плевать. У меня и без того хватало дерьма, о котором нужно было беспокоиться.

Я глухо ухнул и кивнул, отступая назад и бросая ему напоследок слова благодарности, после чего покинул кабинет и отправился вниз на встречу с Алексом.

Капитан Барретт четко дал понять, что я отстранен от данного расследования, но он не запрещал мне прямым текстом составить компанию Алексу во время допроса жены Грейсона. И мое чутье подсказывало, что знание о ее местонахождении в момент убийства мужа приблизит меня еще на один шаг к подтверждению связи Хлои со всей этой чертовщиной, и я намерен выяснить правду любым путем.

Глава 10

Хлоя

— Ты серьезно отсосала ему? — Стелла уставилась на меня со своего места на диване рядом со Стоуном, из последних сил, но безуспешно пытаясь скрыть осуждение в голосе.

Я отвела взгляд и принялась тыкать в экран телефона, пока не заиграла музыка, и знакомые мотивы любимого классического рока моей матери не полились из динамиков. Раз уж мы заговорили о Колине, мне необходим какой-то фоновый шум, чтобы заглушить причитания Стеллы, пускай даже продиктованные благими намерениями.

— Я планирую зайти гораздо дальше этого, детка.

Она закатила глаза, скрестила руки на груди и с тяжелым вздохом откинулась на спинку дивана.

— Ты же понимаешь, что на данном этапе буквально напрашиваешься на то, чтобы тебя поймали?

На сей раз я промолчала. Не потому, что упреки задели меня, а потому, что быть пойманной всегда входило в мои планы. По крайней мере, пойманной именно Колином. Просто мои ожидания в финале этой истории простираются гораздо дальше тюремной камеры.

Возможно, я тешу себя иллюзиями, будто Колин примет меня со всем моим багажом, как только осознает мои истинные мотивы. Но посмотрите на него. Он строит из себя праведника, а сам забирается в мой дом, выслеживает меня и сыплет угрозами. На мне тоже есть грех, но и его собственная честь изрядно запятнана сомнительными поступками.

— Он не станет любить тебя, Хлоя, когда узнает всю правду. Он упечет тебя за решетку, как и обещал с самого начала. Я без понятия, какой еще финал ты сочинила в своей голове, но этому не бывать, — Стоун мягко сжал бедро Стеллы, призывая ее остыть, а я адресовала ему благодарную, но говорящую о ненужности этого жеста улыбку.

Стелла имела полное право злиться. Своим стремлением завоевать Колина я подставляла под удар не только себя. В конечном счете мы все можем пойти на дно, и с моей стороны было бы глупо считать свои мотивы эгоистичными.

Я прикусила изнутри нижнюю губу и затихла, в надежде, что негромкие звуки музыки успокоят меня, но эффект оказался прямо противоположным. В конечностях заструилось покалывание неопределенности. Как бы мне хотелось, чтобы Мейв сейчас была здесь и ринулась на мою защиту.

Когда Стелла говорит подобные вещи, они звучат чертовски логично, и я мысленно соглашаюсь с ней по всем пунктам. Как я могу ожидать, что человек его полета полюбит такую, как я? Коп и убийца? Худшего союза и представить нельзя.

Но когда он оказывается рядом, когда раз за разом заявляется ко мне со всей своей суровостью, когда не может удержать руки и тянется своими губами к моим, в его глазах отражается вовсе не ненависть. Он просто боится признаться, что его влечет ко мне нечто большее, нежели простое желание упечь меня за решетку, и наверняка презирает себя за эту слабость.