— Его чрезвычайно уважали. Все, кто его помнит, отзываются о нём с похвалой. Все говорят, что второго такого не было… Иманиси-сан, я впервые услышал о нём лишь после вашего запроса. Но не могу понять, почему такой хороший человек, как Мики-сан погиб в Токио такой ужасной смертью.

Иманиси не ожидал услышать о Мики Кэнъити столько хорошего, хотя помнил слова приёмного сына Мики: тот был добрым человеком, словно Будда.

— Но вам, вероятно, недостаточно одного моего рассказа, — добавил начальник отделения. — Я знаю человека, с которым вам следует поговорить. Его здесь нет, он живёт в Камэдакэ, где Мики-сан служил. Я сообщил ему, что вы приедете, и он вас ждёт.

— Да, а кто этот человек?

— В Камэдакэ производят высококачественные счёты, известные по всей стране как идзумоские счёты, — пояснил начальник отделения. — Человек, о котором я говорил, — мастер по изготовлению счётов Кирихара Кодзюро. Его мастерская — лучшая из старинных мастерских Камэдакэ. Кирихара-сан некогда был близок с Мики-сан. Раз вы проделали такой путь из Токио, думаю, лучше вам самому расспросить его.

— Я, безусловно, хотел бы встретиться с Кирихара-сан.

— До Камэдакэ отсюда неблизко. Туда ходит автобус, но редко. Я распорядился предоставить вам джип отделения.

— Я хотел бы задать вам вопрос, который может показаться несколько странным, — сказал Иманиси.

— Да? О чём же?

— По вашей речи не скажешь, что она чем-то отличается от литературного японского языка. Простите за невежливость, но местного выговора я у вас совсем не слышу.

Начальник отделения рассмеялся и ответил: «Это потому, что я нарочно избегаю местного диалекта. Теперь молодёжь всё реже говорит на нём».

— Почему же?

— Жители нашего края стесняются своего деревенского выговора. Поэтому с приезжими мы говорим на литературном японском. И когда едем в Синдзи, то, подъезжая к городу, тоже стараемся не говорить на местном диалекте. Наверное, это от комплекса неполноценности. Для местного диалекта характерно густое «дзу-дзу» в произношении. Теперь на нём говорят только старики да те, кто живёт в горной глуши.

— А в Камэдакэ?

— Дайте подумать. В Камэдакэ, вероятно, иначе. Кирихара-сан уже пожилой, поэтому местный выговор у него сильнее, чем у меня. Но, когда вы заговорите с ним, он, вероятно, постарается говорить без диалекта.

А ведь именно ради местного диалекта Иманиси и проделал весь этот путь.

На джипе, любезно предоставленном начальником отделения, Иманиси направился в Камэдакэ.

Станция Камэдакэ находилась в пяти километрах от станции Минари. Но от станции Камэдакэ до деревни Камэдакэ было ещё пять километров. Въехав в деревню, Иманиси увидел в центре Камэдакэ ряды старых домов с соломенными крышами. На некоторых крышах лежали камни, как это бывает в северных краях.

Джип поехал дальше и остановился перед большой усадьбой Кирихары Кодзюро.

Водитель первым прошёл через ворота, а Иманиси последовал за ним. Его поразил изящно разбитый сад при доме. Когда они раздвинули створки входной двери, мужчина лет шестидесяти в лёгком прозрачном хаори вышел им навстречу, словно ждал их.

Полицейский представил его Иманиси: «Это Кирихара Кодзюро-сан».

— Должно быть, вам нелегко пришлось в такую жару проделать столь дальний путь, — любезно приветствовал его Кирихара Кодзюро.

У старика были белые волосы, длинное лицо и узкие глаза; сам он был худ, как журавль. Сильный местный выговор звучал в каждом его слове, когда он пригласил гостя: «Прошу простить, что моё жилище так неприглядно. Проходите, пожалуйста».

— Простите, что причиняю вам беспокойство.

Иманиси последовал за хозяином по натёртому до блеска коридору, служившему также верандой. Оттуда открывался вид на прекрасный сад с камнями и прудом. Хозяин провёл Иманиси в чайную комнату. Иманиси снова удивился: он не ожидал увидеть столь изящную чайную в такой горной глуши. По дороге в деревню ему попадались лишь бедные крестьянские дома.

Хозяин указал Иманиси место для почётного гостя и принялся готовить чашу чая по всем правилам церемонии. Стоял самый жаркий час дня, и терпкая горечь чая немного сняла усталость Иманиси. Чайная утварь была превосходной. Иманиси, мало сведущий в чайной церемонии, не удержался и похвалил её.

— Эти вещи вряд ли заслуживают вашей похвалы. — Кирихара церемонно поклонился. — Наши края небогаты, но традиция чайной церемонии досталась нам от предков. Мацудайра Фумайко был правителем Идзумо, поэтому Путь чая у нас сохранился.

Иманиси кивнул. Теперь он понял, почему даже в таком глухом месте сад был разбит в киотском стиле.

— Нам неловко показывать это человеку из Токио, но ничего другого у нас нет. — Сказав это, Кирихара Кодзюро вдруг умолк, словно что-то вспомнил, и пристально взглянул Иманиси в лицо. — Что ж, я заболтался. Начальник отделения просил меня рассказать вам всё, что я знаю о Мики Кэнъити-сан.

Иманиси уже некоторое время внимательно прислушивался к речи Кирихары и теперь отчётливо слышал его выговор. Он несколько отличался от диалекта Тохоку, но был поразительно на него похож.