– А вдруг он сбежал? Куда он вообще делся после того, как мы схватили этих двоих?

– Шутишь? Да он чуть не танцевать начал, когда этот рыцарь, пёсий хрен, «ведьмин камень» сорвал. Они же никому не поддаются, ничем их не взять, ни мечом, ни молотком…

Я огляделся. Неподалёку лежал странный круглый камешек. Я протянул руку и ухватил его пальцами.

– Милорд, нет! – прошипел Свят и его глаза тут же выпучились от удивления, – Это как же так, господин? Как же так?

Я недоумённо посмотрел на Свята, покручивая в ладони небольшое «яблоко», тускло поблескивающее в свете лучины. Шарик как шарик. Ничего особенного, разве что на нём были какие-то странные символы и точки. И блеск странный… Ого, да на нём никак разводы «гуляют»! Словно ртуть катается прямо по поверхности. Но нет, не ртуть это. Занятная игрушка...

– Так, Свят. Или как там тебя по-настоящему? Скажи мне – что это за шутки? – строго спросил я.

– Какие же тут шутки, господин? – прошептал пленный, – Мы как только заехали в ваши эти… Богом забытые новые земли, так вы охрану с казной вперёд пустили. Хотя там той казны кот наплакал… А сами захотели эти развалины осмотреть. Тут мы с вами на разбойников этих и наткнулись, а они здесь с каким-то чернокнижником что-то искали. В темноте они нас и приняли… А мы со свету сюда зашли и не прочухали. Как слепые котята… Это я виноват! – вдруг горько произнёс Свят, – Думал, что в такие места никто подобру не суётся, и край заброшенный, никто не ездит. Расслабился на старости лет…

Старости? Сорокет – это уже старость? Чудит что-то мой «напарничек». Или он так молодо выглядит, а самому стукнуло уже намного больше годков?

– А дальше что было? – пристально посмотрел я на мужика.

– А дальше вы с ними начали драться как лев. Но в пылу ухватились за алтарь тот про́клятый, что в таких местах стоят. И сорвали этот ведовской камень, – Свят со священным ужасом посмотрел на «яблоко» в моей руке, – Сотни лет эти штуки бесовские стоят, ничем их не сорвать, не спилить, кто прикасается – тот замертво падает. Вот сюда никто и не ходит. А вас ваше любопытство и погубило… Ох, простите, милорд, я хотел сказать: вы всегда умом пытливы были…

– И потом я отрубился?

– Померли!

Я удивлённо поднял бровь. В голове тут же кольнуло острой болью. Походу эти разбойнички неслабо меня по ней приложили.

– А сейчас я с тобой как говорю тогда?

Свят нахмурился:

– Не знаю.

– Думаешь, мертвяки разговаривают?

– Не думаю. Стал быть, легенды брешут всё… – неуверенно протянул пленник, – Но как же тогда раньше людишки погибали, когда «ведьмины глаза» хотели себе забрать?

– Ладно, аниматор хренов, давай уже зови их всех сюда и говори, что розыгрыш закончен, а то заигрались уже. Повеселились – и хватит! – разозлился я.

– Вы что, господин Владислав?! Кого звать? Этих? Так они нам мигом пустят кровь по горлу и здесь бросят.

– Ага… Зови!

– Нет, и не просите, я вашему отцу давал слово беречь вас. С ним все походы отходил на службе у императора, с вами уже пять лет хожу. Не буду звать!

Моя голова вдруг снова наполнилась воспоминаниями. Только уже более яркими. Семья Владислава фон Фалька приехала сюда давно с северо-востока. И собственным мечом заслужила титул из рук курфюрста. О том и в имперском своде фамилий указано. А сюда Влада… сослали? Нет. Почётная ссылка: убрали подальше от двора, дав этот загнивающий лен. Только вот почему?

Перед глазами вдруг мелькнул внедорожник, который вынесся на красный свет прямо в борт моему авто. Реакции моего водителя оказалось недостаточно. Удар…

И вот я здесь. В теле Влада фон Фалька, помершего от контакта с «ведьминым камнем»… Вот это меня, конечно, штормит не по-детски.

Я даже машинально пощупал щеку. Больно. Хотя в этой проверке и нужды не было – вон как голова раскалывается. Это не сон! Точно не сон!

– Милорд, нужно выбираться. Они побоялись сразу вас обыскивать и забирать доспех из-за того, что у вас остался «глаз». Надо торопиться. У вас есть же нож?

– Какой нож?

– Как какой? За поясом! Вы его всегда там носили…

Я пошарил по боку, животу, скользнул пальцами по небольшой сумке, запустил руку под пластины. Это было очень неудобно делать в латной перчатке, но я нащупал что-то твёрдое. Есть! Выудил небольшой клинок в ножнах из выдубленной кожи.

– Помогите мне, господин!

Я спрятал «яблоко» в потёртую сумку, медленно, стараясь не шуметь, поднялся на ноги и опёрся о стену. Голова кружилась. А сверху разыгрывалась драма:

– Милько, или ты идёшь туда, или я клянусь, сам тебя здесь прирежу!

– А что делать с этим – вторым? Кто он там? Оруженосец?

– Какой к чёрту оруженосец, он вон Ирчу порезал и Кимену все зубы выбил. То вояка старый и бывалый. Его в расход!

– А доспех у него тоже неплохой!

Это они походу о Святе говорят. Что-то это чересчур уже переигрывают для бутафории или розыгрыша. Я принялся резать путы, которые сковывали моего «напарника».