В одно мгновение левая нога Льва уходит назад, правая вперед. Корпус наклонить и врезать по струнам так, словно рев гитары мог причинить боль.

Прохор в этот же миг выдал сумасшедшую комбинацию и начал молотить педалями и палочками так, что казалось где-то рядом долбит крупнокалиберный пулемет.

Рев гитары, сумасшедший барабан и зал замерший в шоке от безумия происходящего на сцене.

Снова резкая остановка.

— ШКУРЫ! — взревел утробным тросовым голосом Лев, выпрямившись на секунду.

— НА! — подхватил кузнец.

Нога назад, корпус вперед и снова срыв, и снова безумная гитара и потерявший берега барабан. Раз за разом. Снова и снова. Гитарный риф с очередной очередью из крупнокалиберного барабана.

В какой-то момент гитара начала ускоряться, рвать темп, но тут же барабан замедлился. Педали начали работать ровно, выдавая четкий ритм. Раз-два. Раз два. При этом блины и звенящий звук никуда не исчез.

Образовался ровный и понятный ритм.

— ШКУРЫ!

— НА!

Не сбавляя темпа и выстраивая четкую мелодию продолжала парочка на сцене.

— ШКУРЫ!

— НА!

В зале, что смотрел на это безумие, по началу творилось полное непонимание как относиться к такому дуэту. Однако, в какой-то момент, в углу толстый мужик с пышными усами взревел вместе с Прохором, поймав его ритм.

— НА!

Его рука с козой взметнулась вверх.

— ШКУРЫ!

— НА!

Раз за разом, словно гипноз.

— ШКУРЫ!

— НА!

Спустя минуту, «На!» уже ревело пол зала. Спустя еще одну, это был весь зал.

— ШКУРЫ!

— НА!

Лев и прохор улыбались. За ними повторяли, вскидывали козы. Зал ревел, надрывалась гитара из последних сил. На некоторых частотах начал захлебываться комбик с усилком. Светооператор, выкупив тему, начал долбить страбоскопом, полностью выключая свет на моменте, когда весь зал истошно вопил «Шкуры! НА!».

Однако, так долго продолжаться не могло.

Лев начал еще сильнее ускорять темп, выводить своеобразное соло. Прохор снова ускорился, выдавая максимум на что был способен. В зале снова застрочил крупнокалиберный пулемет барабанов.

Адская кузня шла на финал.

В какой-то момент струна на гитаре рванула, рассекла руку Льву, но тот даже не остановился, продолжив свой ритм. Палочки в руках кузнеца начали светиться. Барабаны от его ударов начали подпрыгивать. Каким чудом они не рвались — было не понятно.

Долбил стробоскоп, ревел лес из коз в зале и в момент все резко оборвалось.

Красный гитарист, на лице которого повисли капельки пота, скинул гитару и просто швырнул ее в сторону. Он подошел к микрофону и молча смотрел на толпу, что скандировала как заведенная: «На! На! На!».

Рядом с ним, за правым плечом встал красный, в очках сварщика, улыбающийся безумной улыбкой до ушей Прохор. Он поднял палочки и сломал их словно спички, после чего тоже швырнул в сторону.

Лев взял окровавленной рукой микрофон, улыбнулся до ушей и громко крикнул:

— Адская кузница! Мы куем металл!

Толпа взревела, свист, гомон, козы.

Именно под эту какофонию на сцену поднялась группа Эдвардс Металл.

Лев спокойно оглянулся, выцепил взглядом Катю, что с удивлением и недоверием смотрела на него.

— А вот и шкура, — произнес парень, достал из-за пояса железную розу и подошел к девушке.

Он молча прижал руку к сердцу и протянул ей цветок.

— Спаси… — начало было Катя и протянула руку, но тут Лев просто отпустил цветок, отчего пять килограммов, тяжелой кованной стали в глухим стуком упали на пол.

— Зэ-бэ-сэ, на! — хохотнул Прохор, хлопнул по плечу парня, обнял за шею и потащил его на выход.