— Это тот самый Толстый кот?

— Ну, наверное… Вон, усы какие и пузо, — пожал плечами друг.

Мужчина в углу же поднял банку пива и со скучающим видом глянул на очередную группу, вышедшую на сцену.

— Всем приве-е-е-е-е-ет! — замахал рукой худой парнишка в рваных джинсах и футболке. — Мы группа «Мамин коржик»! И первая композиция — Мама убери пенку! Поехали!

Гитары взяли первые аккорды. Барабанщик начал неторопливый ритм, а Толстый кот тяжело вздохнул.

— Здарова кот, — подошел к нему мужчина в кожаной жилетке с длинными волосами.

— И тебе не хворать, Фил, — кивнул ему пузатый. И кивнул на сцену — Что это такое вообще? Вы же вроде всегда тащили за металл. А это… это…

— Времена меняются, Кот. Сам знаешь, как нынче с металлом, — тяжело вздохнул Фил. — Поколение мельчает. Им подавай простенькое, мелодичное, а не нормальный металл.

— И ты туда же, — вздохнул Кот и пригубил пива. После он глянул на цену, где парнишка с ломаным голосом верещал что-то про пенку на молоке.

— Каждый выживает как может, Кот. Если я уберу всех фриков и рокенрольщиков, у меня от силы групп пять на фестиваль останется, — вздохнул старый знакомый. — А публику кто собирать будет? Билеты, аренда и оборудование?

— Бизнес есть бизнес, — тяжело вздохнул Кот. — Когда хоть кто-то нормальный будет?

— Скоро. Следующие будете Адская кузня. После нее должны быть ребята с Эдвардс Металл, — произнес Фил. — Не слышал их, но говорят играют по классике. Причем хорошо играют.

Толстый кот тяжело вздохнул и кивнул.

— Если и сегодня ничего путевого не увижу — точно надерусь в сопли, — произнес он.

В это время, за сценой Лев стоял перед Прохором и растерянно поглядывал то на выход на сцену, то на кузнеца.

— Ты главное не дрейфь. Делай как репетировали, — произнес он.

— Я то чё, на? — усмехнулся Прохор. — Ты сам давай не трясись.

— Я и не трясусь!

— Ты на пальцы свои посмотри!

Парень поднял руку и глянул на пальцы, что мелко подрагивали от волнения.

— Да, блин… Может выпить чего-нибудь?

— Нахрен, на! — сморщился кузнец. — Триумф через алкоголь смазывается. А мы сегодня всех порвем!

Лев неуверенно кивнул, а затем глянул в сторону, откуда к ним приближался Эдик.

— Ба! Кого я вижу! Лев, ты ли это? — спросил он и подошел к ним поближе. — А вы чего? Что случилось?

Тут парень осмотрел Льва и Прохора, что стояли в рабочей одежде, поверх которой надели фартуки.

— Вы с завода сбежали или только смена закончилась?

— Отвали, — буркнул Лев.

— Нет, дело, конечно, твое, но… Ты зачем батю притащил сюда? — глянул Эдик на Прохора. Он протянул руку и ткнул в плотный фартук на нем. — А это вам зачем? Защита, когда вас на сцене закидывать помидорами будут?

Прохор резко вскинул руку, схватил парня за палец и заломил его так, что Эдик прогнул руку, а затем и сам упал на колени.

— Ай-йай! Боль-больно-больно!

— Ты ведь знаешь, что его батя мертв, — спокойно произнес Прохор.

— Пусти, кретин! Я охрану позову! Больно же…

Прохор отпустил парня, а потом с размаху засадил ему по щеке пощечину.

ШЛЕП!

Эдик откатился назад, тут же схватился за щеку и встал. Секунду, он приходил в себя, после чего снова упал на пятую точку.

— Еще слово, я тебе этот палец оторву и засуну в…

— Никаких драк! — тут же выскочил в коридор мужчина с надписью «администрация». — Быстро разошлись!

— Да, какая драка, на? — удивленно произнес Прохор.

Лев, что стоял рядом, прикусил губу, тяжело вздохнул и глянул на кузнеца.

— Адская кузница! На сцену! — высунулся из двери мужчина.

— Пошли, — кивнул Прохор Льву.

Парень прошел с ним, кинув взгляд на Эдика, что принялся жаловаться на его учителя.

— Прохор, — нагнал его лев и сунул в руки очки сварщика с линзами зеленоватого оттенка. — Для образа.

Парочка прошла мимо предыдущих парней и вышла на сцену, под прожекторы и гул, что стоял в зале.

— Не сцы. Злись, ненавидь, но не сцы, на! — произнес Прохор и подтолкнул парня.

Тот кивнул, подошел к гитаре и закинул лямку себе на шею. Тут же поправил ремень и глянул на кузнеца.

Тот уселся за барабаны, опустил очки со лба на глаза и кивнул.

— Адская кузница! — произнес в микрофон парнишка. — Сингл «Шкуры».

Он глянул на Прохора. Тот молча ударил педалькой несколько раз подряд.

«Раз-два, раз-два-три!» — отсчитал про себя парень.

— Поехали, на!

Тут он и ударил по струнам.

Без вступления. Без мелодий и баса. С ходу жесткие рифы, разгоны, пальцы заскользили по ладам в уже заученной до белого каления мелодии. Барабаны били ровно, стабильно выдавая ритм, но тут гитара резко стихла. Замерли барабаны и Лев всей мощью своего голоса, выдавая трешовое рычание выдал в микрофон:

— Продажные шкуры!

— НА! — взревел за барабаном Прохор.