— Включи какую-нибудь музыку, — просит она, переводя все внимание на экран. — Для этого шоу нам нужно что-то легкое и веселое.

Она устраивается на стуле напротив меня и начинает стучать по клавишам.

Сделав глубокий вдох, я копаюсь в телефоне, пока не поет музыка, и переключаю вывод звука из гостиной на кухонные колонки. Начинает играть плейлист с поп-хитами, и мне становится немного спокойнее. Классический рок заставлял меня дергаться, а от этого «шоу», которое Мейв собирается на меня вывалить, мои нервы и так уже на пределе.

Я просила ее разузнать насчет фальшивого рапорта скорой помощи, а также выяснить, что за странное имя у сотрудника полиции, который его оформил. Мика Винтерс.

Я и так знаю, что кровь у меня брал Колин. Он сам мне об этом сказал. Так откуда взялся тот рапорт и зачем?

Мейв разворачивает ноутбук экраном ко мне, заглядывая из-за угла на мужчину, чей снимок открыт на дисплее.

— Мика Винтерс, — начинает она, пока я изучаю его лицо. — Он был на той вечеринке.

Мы на мгновение переглядываемся, после чего я снова утыкаюсь в экран, а она объясняет:

— Я помню, что видела его, хотя он скорее просто ошивался неподалеку. И было непохоже, что он там вообще кого-то знает.

Первое, что бросается мне в глаза, — это татуировки, поднимающиеся по его шее; чернила комично контрастируют с форменным поло, в котором он сфотографирован для личного дела. Он хорош собой: черные волосы, яркие голубые глаза и еще более яркая улыбка. Но эта кривоватая ухмылка не способна скрыть то, что я и так отчетливо вижу в его притягательных голубых радужках: он далеко не ангел.

— Он работает в отделе криминалистики. Конкретно — занимается цифровой экспертизой, — добавляет она, продолжая вместе со мной изучать его фото со скрещенными на груди руками. Я ничего не говорю, просто жду продолжения, пытаясь выудить как можно больше информации из одного-единственного официального снимка на экране.

— Я позвонила в диспетчерскую и убедила девицу на том конце провода, что я адвокат и мне нужен этот рапорт для предстоящего судебного процесса. — Она переводит взгляд на меня и качает головой. — Его не существует.

— Но я же сама его видела, — возражаю я. Текст рапорта всплывает в моей памяти, когда я мысленно возвращаюсь к тому вечеру, когда Люси приходила за моими показаниями.

Мейв пожимает руками, разворачивая ноутбук обратно к себе.

— Я мало что могу найти о нем в сети, кроме этого фото на сайте департамента, но держу пари, Колин сфабриковал этот рапорт, чтобы прикрыть себя. Как еще он объяснил бы, откуда у него твоя кровь? Он ведь не может заявить, что взял ее сам.

Кивнув, я в задумчивости прикусываю нижнюю губу, глядя на заднюю панель ноутбука Мейв.

— И он вписал туда имя этого парня? Почему не свое?

Мейв снова дергает плечом, давая понять, что зашла в тупик и просто строит догадки, пытаясь объяснить этот странный рапорт. Версия звучит правдоподобно, но это все равно заставляет меня задуматься, а я ведь так и не спросила об этом Колина после ухода Люси.

— Чтобы обезопасить себя. Разве ты не говорила, что его начальник запретил ему приближаться к тебе? — Она снова пожимает плечом, поджимая губы. — Я правда не знаю.

Я шумно выдыхаю и опускаю кружку на столешницу.

— А что насчет ДНК? Кто ее подбросил? — спрашивает меня Мэв, словно я должна это знать.

— Колин не стал бы этого делать, — отвечаю я ей. Он все это время был убежден, что виновна именно я — и он прав. И пусть я почувствовала в нем легкую перемену после нашего волонтерства в «Доме Надежды», пусть он и пошел мне навстречу, наплевав на знак «Поцелуи запрещены», я не думаю, что он уже готов принять меня целиком и полностью. Если бы он знал, что я стою за смертями Ричарда и Грейсона, то не стал бы меня покрывать. Во всяком случае, не сейчас.

Но кто-то ведь это делает.

Я делаю еще один глоток кофе, переводя тему.

— Что насчет Макса и его друзей?

Стелла и Стоун первыми выяснили, что Ричард и Грейсон были связаны с сетью торговли людьми, которая базировалась у горы Ланс. Несколько месяцев назад они были на севере, выслеживая зацепку для самой Стеллы, и случайно наткнулись на знакомое лицо возле детского дома для приемных детей. Стелла узнала его: этот человек учился в нашей местной старшей школе. Ее заинтересовал дружелюбный на вид учитель, который проводил слишком много времени сомнительного характера рядом с подростками в период своего официального летнего отпуска.

Они следили за ним несколько дней, отметив, что он выходил на улицу рано утром и прочесывал кварталы неподалеку от детских домов. Она разглядела, что крылось за его попытками казаться полезным и невинным, и заметила голодный блеск в его глазах, когда он видел подростка, который выглядел особенно уязвимым и оторванным от остальной группы.