— Кольцо? — Он отмахнулся ладонью, явно разочаровавшись в гостях. — Какое кольцо, помилуйте. У меня смена идёт, дела, вон, эти пристают. Кто там что носит на пальцах, я не знаю.

— Это важно. Второе такое же кольцо находится на руке пожилого мужчины и из-за связи двух артефактов ему может стать очень плохо. Позвольте просто пройтись по цеху и посмотреть, есть ли на ком-то такое же кольцо.

— Не-не-не, какой? В рабочий процесс вмешиваться? Не позволю!

— Плохо вплоть до летального исхода… — обозначил я.

Он помолчал.

— Всё настолько плохо?.. — зачем-то уточнил он.

— Да, — ответил я, хотя сам наверняка не был уверен.

Но в данном случае риск был оправдан. Эта связь старика легко может погубить. Сердце запросто не выдержит. Не хотелось бы.

— Ладно. Сейчас недосуг, видите сами, и самодеятельности я не потерплю. Но приходите-ка к вечеру, как смену распущу и освобожусь. Тогда и людей поспрашиваю, и с вами потолкую по-человечески. А теперь не обессудьте, — обозначил управляющий.

Его тут же снова потянул за рукав один из мастеров. Спорить и настаивать было уже незачем.

Мы с Асей вышли на улицу. Вернулись в Лавку уже на извозчике. Борис сидел у прилавка, кутаясь в Сёмину куртку: после дневного холода его всё ещё познабливало, плечи нет-нет да и подрагивали.

Сёма пристроился рядом, держа кружку горячего чаю наготове. Лиза следила за всеми из рамы.

Старик поднялся нам навстречу, и по лицу было видно, что он ждал этой минуты с самого приступа.

— Ну что? Нашли? — Он шагнул ближе. — Кончилось?

— Садитесь, Борис Саввич. — Я отряхнул снег с плеч, сел напротив и рассказал по порядку, ничего не приукрашивая. — Нашли, где искать. Мотылёк взял след от вашего кольца и повёл нас через весь город. Привёл к цеху измерительных артефактов. Там ваше второе кольцо, я уверен.

— Так это же хорошо! — Он подался вперёд.

— Хорошо, но не до конца. Пока мы туда добирались, у того, чужого, приступ затих, и связь оборвалась. А без живой связи мотылёк среди десятков рабочих точную вещь уже не указал. Довёл до здания, а внутри потерялся.

Борис помрачнел, опустился обратно на стул, ссутулился.

— А управляющий, — продолжил я, — был занят, у них смена шла, заказ горит. Толком поговорить не вышло. Велел зайти к вечеру, когда освободится, тогда и людей поспрашивает.

— Стало быть, не сегодня. — Он вздохнул, потёр ладонями колени. — А я-то, дурак, уже понадеялся, что нынче всё и кончится.

— Понимаю. Но главное уже сделано, и это немало. — Я говорил ровно, не давая ему раскиснуть. — Ещё утром мы знать не знали, в какой стороне искать, а теперь знаем здание и людей, что там работают. Дальше дело за расспросами. Это распутаем, Борис Саввич, никуда не денемся.

Он покивал, постепенно успокаиваясь.

— А вы вот что, — добавил я. — Поезжайте-ка домой ночевать. Приступы у вас только днём, значит, до утра вам ничего не грозит, можно спать спокойно. Да и с учетом того, что случается раз в несколько дней, скорее всего сегодня уже все будет в порядке. А на производство я наведаюсь сам, сегодня же вечером, как у них смена кончится.

— И то правда. — Борис подумал, кивнул увереннее. — Ночью-то меня не трогает, верно говоришь. Чего я тут просижу без толку. — Он допил чай, поставил кружку, поблагодарил Сёму за заботу и тяжело поднялся. — Тогда поеду, отлежусь. А завтра приду с утра, как условились.

Он надел шапку, запахнул пальто и ушёл в метель.

[Доброго ему пути. Поскорее бы распутать это дело, чтоб отмучился старичок. Сил нет смотреть, как он за палец свой держится.]

Я переоделся в сухое, выждал, пока к вечеру, пока у них там кончится смена, и снова собрался на тот конец города. Асю взял с собой.

К цеху мы подошли, когда оттуда уже тянулся поток расходящихся рабочих: смена кончилась, и люди валили на улицу, на ходу закуривая, переговариваясь.

Внутри гасили часть ламп, станки стихали один за другим, и шум, что стоял тут днём, оседал в тишину. В дальнем углу Терентий отпускал последних, отмечая что-то в засаленном журнале.

Дождавшись, пока цех почти опустеет, он заметил нас и подошёл сам, на ходу вытирая руки ветошью.

— А, это вы. — Он сунул ветошь в карман фартука. — Помню, помню. Кольцо.

— Спрашивали людей? — сказал я.

— Спросил, как обещал. Всех разом, на вечерней планёрке, перед тем как распустить. — Он покачал головой. — Описал, как вы давеча говорили: старое, простое, потёртое, ничего особого. Стоял, глядел на них. Ни один и бровью не повёл. Никто такого не носит, не приносил, не находил, не видел. Для верности я попросил всех руки показать, но ничего такого. — Он развёл руками. — Пусто у вас с кольцом, любезный. Нету его тут, по крайней мере, чтоб кто-то открыто на пальце таскал.

Я кивнул, нахмурившись.

— Жаль, — тихо сказала Ася рядом.

Уходить я, однако, не спешил.