— Питер. Да, Эмили, твоя мать спала с моим братом.

— Дядя Питер? — спрашиваю я, едва не поддавшись нахлынувшим воспоминаниям. Я любила дядю Питера. Он всегда был ко мне невероятно добр. Он погиб в бою вскоре после того, как мама разбилась в автокатастрофе.

— Да, и раз уж теперь все тайное стало явным, можешь начать расплачиваться со мной за все, что я для тебя сделал, — презрительно бросает Джордж, упиваясь собственным величием.

— Расплачиваться, — повторяю я, изо всех сил пытаясь сдержать гнев, бушующий во мне, словно разрушительный шторм. — Какая наглость. Ты скрывал от меня отца.

— Я защищал эту семью. Я не мог позволить, чтобы ты запятнала нашу фамилию.

— Ты самовлюбленный сукин сын, — выдавливаю я, делая шаг к нему.

Когда на его самодовольном лице появляется издевательская усмешка, мне требуется почти вся моя выдержка, чтобы не стереть ее ударом.

— Теперь все это не имеет значения. Ты будешь давать интервью и рассказывать, как благодарна мне за то, что я не оставил тебя гнить в той дыре. Ты у меня в долгу.

Сосредоточься, Эмили. Не поддавайся на провокации. Время для финального шага твоего плана.

— Кстати о похищении, зачем ты это сделал? Просто чтобы вызвать сочувствие у публики?

Я тяжело дышу, а сердце громко стучит в ушах. Вот оно. То, ради чего я пришла.

Не сдерживайся, Джордж. Расскажи, каким умным ты себя считал.

— Конечно, зачем бы еще мне было с тобой возиться. Ты для меня как кость в горле. Если бы эти люди сделали так, как я велел, я бы избавился от тебя, и вся Америка ела бы у меня с рук.

— Сделали так, как ты велел? — выдыхаю я, теряя самообладание. Кажется чем-то нереальным слышать, как человек, который меня вырастил, говорит о самом страшном кошмаре в моей жизни так, будто это было для него лишь досадной помехой.

— Они должны были слегка тебя избить, прежде чем избавиться от тела. В наши дни трудно найти хороших исполнителей.

Я моргаю, пока до меня доходит смысл его слов. Он собирался меня убить.

Я забываю о записи, когда ярость проносится сквозь меня, словно ураган. Я сокращаю расстояние между нами, и когда мой кулак врезается в его челюсть, бокал с виски отлетает в сторону.

Я слышу звон разбитого стекла. Вижу шок и гнев на его лице, и это лишь подпитывает чудовищную ярость, поглощающую меня целиком.

Я успеваю нанести еще два удара, прежде чем Джордж бросается на меня, рыча, пока с его губ капают слюна и кровь.

Он широко расставляет руки, ревя от ярости, но когда он оказывается совсем близко, я поворачиваюсь боком и пригибаюсь, из-за чего он перелетает прямо через меня.

— Мудак, — рычу я, нанося удар ногой в его живот, прежде чем он успевает подняться. — Это твой единственный шанс убить меня, так что поднимай свою задницу с пола и дерись как мужчина хотя бы раз в жизни.

Джордж, спотыкаясь, поднимается на ноги, и один только взгляд на него заставляет мою ярость кипеть с новой силой.

— Ты хоть представляешь, что они со мной сделали?! — кричу я, окончательно теряя контроль над эмоциями.

— Мне плевать, — огрызается он, сплевывая на пол еще немного крови.

— Они пытали меня водой. Из-за тебя меня заперли в гребаном ящике. Меня пытали!

Мой голос эхом разносится по комнате, а Джордж издает горький смешок.

— Ты вся в отца, — говорит он, направляясь к полке над камином. Прежде чем я успеваю броситься за ним, он выхватывает из-под полки пистолет.

— Тупая сука. Придется мне самому закончить это дело.

Джордж направляет на меня пистолет, и когда он нажимает на курок, я уворачиваюсь влево, потом отползаю за диван, пока он делает еще один выстрел.

Задыхаясь, я смотрю на единственный выход из комнаты, слышу еще один выстрел и чувствую, как пуля вонзается в диван.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к его движениям, поднимаясь на ноги и пригибаясь, чтобы можно было быстро убежать.

Когда он делает следующий выстрел, я срываюсь с места и бегу так быстро, как только могу. Я хватаюсь за стену, чтобы заскочить за нее. В комнате раздается еще один выстрел, и в тот момент, когда пуля попадает мне в руку, я натыкаюсь на крепкую мускулистую стену.

Я резко распахиваю глаза, когда меня оттаскивают от входа в гостиную.

Хейден здесь.

Я едва успеваю осознать это, как он делает шаг вперед, занося пистолет. Я не свожу с него глаз, пока он прижимается плечом к стене и кричит: — Сенатор Суонсон. Я старшина Коул. Я вооружен. Бросьте пистолет и подтолкните его ко мне.

— Ни единого, блядь, шанса. Я знаю, кто ты. Ты тот ублюдок, который с ней трахается.

— Сэр, бросьте оружие, или я применю силу, — снова говорит Хейден, и я искренне удивляюсь его хладнокровию.

Сердце бешено рвется из груди. Рука горит огнем. И, честно говоря, я очень хочу убить Джорджа Суонсона своими собственными руками.