Прохладные воды озера, над которыми все еще стелился утренний туман, смыли остатки сонливости и взбодрили расслабившееся тело. Купаться сейчас не так комфортно, как днем или в начале ночи, но и замерзнуть я не успею, точнее Добрыня не даст. Как только дух-хранитель Добробора почувствует мой дискомфорт, сразу нагреет воду вокруг меня. Поэтому я и устраиваю такие заплывы каждое утро, внаглую пользуясь заботой моего бестелесного друга. Мне так и не удалось наладить с ним нормальное общение, но этого и не требовалось. Мы понимали друг друга, как говорится, без слов. Вот бы еще так же было с другим моим бестелесным товарищем, которого буквально не заткнешь. Колыван в последнее время что-то совсем уж раскапризничался.

Вода все же была далекой от пресловутого состояния парного молока, так что я решил заканчивать с водными процедурами. Выбрался по деревянной лесенке на мостки, чуть вздрогнув от набежавшего свежего утреннего ветерка, но все равно раскинул руки и расслабился. Температура ветра быстро повысилась, и влага на моей коже начала высыхать, а тело нагреваться.

Лепота! Я улыбнулся и ментально отправил Добрыне благодарный посыл. В ответ пришло ощущение радостного удовлетворения.

Ладно, хорошего понемногу. Я тут не на курорте прохлаждаюсь. Пора начинать прием посетителей.

Зайдя в кабинку, быстро сменил белье на сухое и оделся в спортивный костюм. Затем мысленно попросил Добрыню разблокировать доступ к моей персоне домовому. Колыван явно сопротивлялся, но не ему перечить духу-хранителю. Через десяток секунд взъерошенный домовой соткался из обрывков слабой утренней тени, которую отбрасывала пляжная кабинка. Маленький лохмато-бородатый человечек в армяке из мешковины тут же нахохлился как замерзший воробей и принялся играть в молчанку. Не нравится ему являться днем, да еще и под открытым небом, на которое вот-вот взойдет Ярило. Так мне тоже неприятно, когда посреди ночи спать не дают.

– Ну вот чего ты дуешься? – спросил я. – Сам виноват. Весь мозг мне ночью взбаламутил. Я же сразу объяснил, что деньги, полученные за монеты, пойдут на усадьбу. Нижний хутор строится на мои личные сбережения да с помощью Николая Николаевича. Что не так?

– Я поставлен добро хозяйское блюсти. Кажну копеечку!

Не знаю, почему меня эта заявка так разозлила. Хозяин клада и сгоревшего дома давно мертв. И вообще, юридически все здесь теперь принадлежит мне. После спасения внучки директор леспромхоза Николай Николаевич Мицкевич взял над нами шефство и посоветовал обезопасить себя в плане территориальных претензий, выкупив землю. Еще и помог провернуть это дело всего за месяц. А тут мне заявляют, что я здесь на птичьих правах.

– Колыван, мы же вроде изначально договорились, что клад пойдет на доброе дело, и ты согласился.

– То хозяйское добро, – с раздражающе-тупым упрямством повторил домовой и довел меня окончательно:

– Теперь я здесь хозяин!

Невольно вылетевшие, сказанные жестким тоном слова царапнули сознание. Не хотел я переводить товарищеские отношения с духами в другую плоскость, поэтому тут же пожалел о скоропалительном заявлении.

Еще не успело эхо моего рыка развеяться меж дубов, как в окружающем мире что-то изменилось. Я так и не понял, что именно, но явно что-то важное, можно сказать сакральное. К счастью, охватившие меня опасения тут же развеял добрый и почему-то довольный посыл Добрыни. А еще ощущение самодовольства, явственно исходящее от Колывана. Кажется, меня развели на что-то нужное скорее им, чем мне. Хотя, чего кокетничать, ощущение уверенности в себе и своих правах было приятным. Ну, и чуточку раздражающим.

– Доволен? – с напускной злостью спросил я у домового.

– Доволен, хозяин, – хоть и не так ехидно, как прежде, но все равно без малейших следов подобострастия сказал Колыван и поклонился.

– Теперь не будешь мозги ковырять по поводу монет?

– Я тут поставлен добро хозяйское блюсти, даже от дурости хозяина.

Хотелось ругнуться, но я лишь печально вздохнул:

– У тебя все, или еще чего хотел?

– Корову хочу. Ты обещал! – потребовал домовой.

– Я тебе козу обещал, – попытался я вернуться к старой шутке о сватовстве, но увидел, что домовой начал дымиться, точнее испускать из себя тени, и решил не перегибать. – Да без разницы, корова или коза. Кто за ней ухаживать будет?

– Я буду, – влезла в разговор незаметно подошедшая Лена. Она была одета в спортивный костюм и готова к утренней зарядке. – Говорят, детям парное молоко очень полезно.

– Говорят, что кур доят, – не очень к месту ответил я народной поговоркой.

– О, куры! – еще больше возбудился Колыван, почувствовав поддержку той, кого уже давно считал хозяйкой поместья.

– Так, – встрепенулся я, понимая, что разговор зашел совсем не туда. – Дорогие мои пейзане. Смею напомнить, что кроме молока и вкусных яичек, домашняя живность производит много ароматного навоза. Кто будет его убирать?

– Это не женское дело, – тут же отбоярилась насквозь городская Лена.