Тот поднимается, выглядит совершенно спокойным. И кажется, выдает нечто вроде вежливого приветствия. Не успеваю понять, что именно произносит.

Черный в секунду оказывается напротив него. А в следующий миг большой кулак врезается в челюсть Ринальди.

Итальянец не делает попытки защититься или отступить. Не уверена, что от такой атаки можно увернуться.

Черный сбивает его с ног, а я вскакиваю, оглядываясь по сторонам.

Тут столько охраны вокруг.

Никто не вмешивается. Кроме одного человека. Он бросается к сцепившимся мужчинам. И уже потом до меня доходит, что Черный пришел не один. Просто сразу я не заметила его спутника. Именно он сейчас разнимает драку.

— Все, — слышится хриплый голос. — Макар, хватит! Тормози.

Черный отвечает отборным матом.

Ринальди сплевывает кровь на пол и усмехается с абсолютно безумным видом. Кажется, он чего-то подобного ждал. И может сам этого добивался?

Теперь Черный стоит напротив итальянца, заметно, что с трудом сдерживается, чтобы не врезать ему снова.

— Я тебе четко дал понять, кто она, — чеканит. — Моя. Женщина. Что тебе, уебку, неясно?

— Вчера ты не особо меня убедил, — хмыкает Ринальди.

— Закончим здесь, — хмуро произносит спутник Черного.

И тут я могу рассмотреть его лицо. До чего же они похожи. Заторможенно осознаю, что вероятно, это и есть брат Макара.

— Закончим, — кивает Ринальди.

— Больше предупреждений не будет, — говорит брат Черного.

Босс молчит. Но его взгляд обещает Ринальди куда больше, чем могли бы выразить словесные угрозы.

— Мы уезжаем, — бросает коротко.

Его брат задерживается, продолжая разговор с Ринальди, а Черный сгребает меня в объятья, и впервые за все время мне совсем не хочется бороться с ним. Пусть бы и дальше не отпускал.

Он подхватывает меня на руки, будто сразу замечает, как тяжело мне дается каждый новый шаг. Словно через туман, через пелену, точно в замедленной съемке.

— Тихо, — говорит Черный, склоняясь надо мной, почти в самое ухо это шепчет, и наверное, я до сих пор не отдаю себе отчета в происходящем. — Все позади. Забираю тебя.

Медленно киваю.

Он продолжает говорить мне что-то, а я только теперь замечаю, как тело трясет. Мелкая дрожь сводит пальцы, и когда пытаюсь ответить Черному, то слова не идут, у меня попросту не получается ничего произнести, настолько сильно подрагивает подбородок.

Угроза прошла по касательной. Едва затронула. Умом это выхватываю, но меня накрывает сильнейший откат. Прорывает уже в машине. Не помню, как мы едем и добираемся в отель. Просто в один момент до сознания докатывается то, что Черный держит меня на коленях, мы на заднем сиденье. Он крепко обнимает. А за рулем, вероятно, его брат.

— Не знаю, почему села в ту машину, — бормочу наконец, и видимо, это самая связная мысль, которую способна сейчас озвучить. — Не знаю. Была уверена, ты отправил водителя. Ты же говорил, что отправишь.

— Не доглядел, — мрачно выдает он.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Этот… сказал, меня бы и так забрали. Он сказал, что не важно. И его водитель…

Застываю. А если Ринальди сделает это снова? Только более удачно? Так, что Черный не поможет?

— Марина, он больше тебя не тронет, — твердо заявляет Черный. — Никогда. Я эту гниду размажу.

— Ты сам говорил, в Риме у него все схвачено.

— Не в твоем случае.

— Но как ты можешь знать? — отчаяние опять накрывает.

— Я с тебя глаз не спущу, — хрипло, окатывая раскаленным дыханием. — Одну здесь не оставлю. Будешь под моей личной охраной.

Его непреклонный тон, который еще недавно до жути бесил, теперь странным образом меня успокаивает.

Черный не выпускает из объятий. Ни когда выходим из машины, ни когда проходим в отель. Он так и заносит меня внутрь — на руках.

Не сопротивляюсь. Даже не хочу думать про момент, когда нам придется разойтись.

— Выпить хочешь? — спрашивает он уже в номере. — Давай что-нибудь закажу. — Мне бы просто воды.

— Сейчас.

Усаживает меня на диван, а сам отходит, и я напрасно стараюсь игнорировать то, как взвинчивается нервное напряжение, разом доходя до точки кипения. А ведь он совсем ненадолго отпускает меня. Практически сразу возвращается обратно, протягивая бутылку прохладной минералки.

— Спасибо.

Делаю несколько глотков. Вроде бы немного отпускает. Рассеянно перехватываю взгляд Черного на своих губах.

— А? — вылетает не слишком осмысленно.

Он отрицательно качает головой, мол, ничего.

Дальше пью. Закручиваю крышку на бутылке, хочу отставить на стол, но движение получается неловким, и я проливаю воду на Черного.

— Прости, — на автомате.

Пробую взять салфетку, промокнуть пятно на его брюках, на бедре, однако он останавливает меня, слегка сжимая ладонь.

— Марин, ты до сих пор дрожишь, — говорит, и когда снова пытаюсь вытереть воду, бросает: — Да забей ты, бля, на эту воду.