Стань незаменимым – и другие вцепятся в тебя когтями. Хорошие они, плохие или где-то между – неважно. Если я чему-то и научилась в жизни, так именно этому.

И все же…

Надеюсь, этим детям понравится в Расцвете. Я никогда не была в подземном убежище, которым управляет Феникс, и, хотя я слышала, что оно находится где-то на юге, не думаю, что когда-нибудь узнаю точное место.

Или увижу его своими глазами.

Это будет означать, что я прекратила свою деятельность, а я сомневаюсь, что лидер Fíur du Ath заинтересован в том, чтобы я перестала быть полезной. Вместо этого он занимает меня умиротворяющими миссиями, которые я с радостью выполняю. Особенно те, которые заканчиваются как сегодня, наполняя меня теплым чувством кратковременного удовлетворения. Как будто я только что оттерла одно из многочисленных пятен с этого большого, прекрасного мира, который так отчаянно хочу полюбить.

Кроме того, не уверена, что отставка – это для меня. Не та, что, несомненно, будет сопровождаться поездкой в один конец – в Расцвет. Думаю, у меня сразу начнут зудеть пальцы.

Здесь слишком много грязи, которую нужно убрать.

Я выхожу на один из опасных подвесных мостов, перекинутых между стенами. Далеко внизу раскинулся безмолвный город. Этот мост на высоте тридцати трех этажей самый высокий, им никто никогда не пользуется, и он покрыт слоем снега, который хрустит под подошвами.

Добравшись до середины, я ложусь на спину – так близко к облакам, как только могу, – позволяя холоду проникать сквозь платье. В плоть и кости.

Глубже.

Я закрываю глаза.

Крупные хлопья снега падают мне на лицо, на расслабленные кисти рук, и я сосредоточиваюсь на каждой точке ледяных прикосновений, позволяя им расслабить мышцы и снять напряжение, накопившееся за время сна.

Представляю себя драконом с распростертыми крыльями и устремляюсь сквозь пушистые розовые облака так высоко над миром, что слышу только биение своего сердца и тяжелые хлопки воображаемых крыльев. Все, что я чувствую, – сила моего гибкого тела.

Свобода.

Ледяное спокойствие поселяется во мне, словно гнездящийся зверь, и я шевелю пальцами рук и ног, медленно возвращая себя к реальности.

Открыв глаза, я смотрю сквозь разрыв в облаках на луну погибшего молтенмау, покоящуюся над городом. Возможно, это самая большая из всех, что я видела, – он свернулся в тугой клубок, спрятав голову под крыло, его окаменевшее оперение окрашено в пурпурные, розовые и голубые тона.

Я смотрю на него, вспоминая, что Руз рассказывала печальную историю о том, как этот дракон оказался здесь, но я не стала слушать подробности. Кажется, я тогда развернулась и вышла из ее лавки, не оглядываясь.

Печаль подобна камням, которые скапливаются внутри, затрудняя движение вперед. Избегание – мой способ самосохранения, и я буду следовать ему до самой смерти.

Но иногда, лежа там, где мне кажется, что я на вершине мира, а подо мной спящий город, я задаюсь вопросом: не испытывает ли эта луна искушения когда-нибудь упасть? Уничтожить Гор в порыве злости за то, что заставило ее взлететь в небо и расположиться над столицей Сумрака затаившейся угрозой.

Может быть, я ошибаюсь и последние крупицы сознания дракона исчезают в тот момент, когда он застывает, и он не может решать, упасть ему или нет. Может, их срывает с неба что-то другое.

Или этот дракон вообще ни о чем не думал, когда свернулся калачиком. Его совсем не обуревали мысли о мести, как мне хотелось бы.

Может, это было просто удобное место для смерти.

Не отрывая взгляда от луны, я опускаю руку в карман, достаю пергаментного жаворонка, полученного в «Голодной лощине», и поднимаю над лицом. Разворачиваю крылья, клюв и тело, пока передо мной не остается помятый квадрат, исписанный почерком Эсси.

Надеюсь, у тебя все получится, поскольку знаю, что ты прочтешь это только после того, как закончишь, – а это вызывает беспокойство, чтоб ты знала. Что, если я отчаянно нуждаюсь в дозе портония, чтобы мир не рухнул, а ты слишком занята, вырезая слова на чьей-то груди, чтобы развернуть моего жаворонка, который все еще лежит у тебя в кармане? Подумай о мире, Рейв. И об одержимости, с которой я сейчас сталкиваюсь.

В любом случае вот очень важный список, который я посылаю, потому что знаю, как ты относишься к тому, что я отправляюсь в Подземный город одна. Терпение – моя главная и самая впечатляющая добродетель.

Я фыркаю от смеха.

У Эсси терпение как у скитальца, жаждущего впиться зубами в чью-то душу, и ни капельки больше. Но хорошо, что она думает иначе. Энтузиазм ей идет.

– Кусок железа размером с ладонь (чтобы я могла сделать еще шпилек для твоего ботинка).

– Три осколка клыка саберсайта (в идеале – от взрослого животного, которому минуло десять лет после линьки).