Я рванулся было вперед, туда, где я слышал голос, но Иллофиллион держал меня крепко под руку, а капитан удивленно посмотрел на меня.

– Вам, Левушка, нехорошо? Чем вы расстроились? – тихо спросил он меня.

– Вот видишь, как надо быть внимательным. Держи руку Флорентийца в своей, как будто он здесь рядом с тобой, – шепнул мне Иллофиллион.

– Нет, капитан, я вполне здоров, – ответил я моему другу. – Это Бог меня наказал за то, что я так потешался над Браццано.

– Ну, если уж Богу стоит сюда вмешиваться, – возразил, смеясь, капитан, – то только разве затем, чтобы покарать этого наглеца и шарлатана, а никак не наказывать невинных младенцев за вполне естественный смех.

Между тем сэр Уоми уже входил – впереди всех следовавших за ним пар – в двери столовой. Уже и Ананда с Анной были много впереди нас, а Браццано со своим доктором все еще стояли в стороне.

Браццано, стоя в отдалении, тяжело дышал и что-то резко говорил по-турецки своему собеседнику, который старался его успокоить.

– Ваши лекарства что-то мало помогают, – вдруг насмешливо сказал он, подойдя поближе к нам. – Вот, говорят, доктор Иллофиллион обладает совершенно волшебными лекарствами, – нагло глядя на Иллофиллиона, продолжал он. – Не удостоите ли вы, доктор Иллофиллион, меня своим волшебным снадобьем? Весь Константинополь только и говорит, что о приехавших сюда новомодных докторах-чудотворцах.

– Не знаю, в какой степени испытали на себе влияние новой медицины те сплетники, что говорили вам о ней. Но, думаю, что вы сами имели случай испытать на себе силу нашего влияния. Мне было бы очень жаль, если бы вам пришлось подвергнуться силе опыта сэра Уоми. Это было бы для вас катастрофой, – очень вежливо и мягко, точно не замечая наглости Браццано, ответил Иллофиллион.

– Вы так думаете? – криво усмехаясь, вновь сказал Браццано, двигаясь вместе с нами в столовую. – У меня сегодня будет случай доказать вам, насколько вы заблуждаетесь, полагаясь на высокий авторитет вашего сэра Уоми, – продолжал он. – Я и шел сюда только затем, чтобы перемолвиться с ним словечком. Я оставляю это приятное удовольствие до ужина, по крайней мере, будет над чем повеселиться.

Когда он смотрел на Иллофиллиона, в его глазах была такая адская ненависть, точно он хотел испепелить его.

Мы вошли в столовую. Сэр Уоми уже сидел рядом с хозяйкой, возле него сидели Анна с Анандой, с другой стороны, рядом с матерью, были сын-любимчик со старшей сестрой, а затем все пять сыновей с женами и Ибрагим с отцом. Напротив сэра Уоми Иллофиллион посадил меня и капитана, сам сел возле меня, а направо от него сел Строганов, указав Браццано и его доктору место на узком конце стола.

Увидев отведенное ему место, Браццано засмеялся смехом, напоминавшим скрип ржавых петель отсыревшей двери.

– Сегодня все не так, как обычно. Не знаете ли, Елена Дмитриевна, почему это все навыворот сегодня? – обратился он к хозяйке, стараясь держаться в границах приличия и изо всех сил сдерживая бешенство. – Ба, да что это? Вы сегодня без вашего жемчуга? Ах, и браслеты вы сняли? Ведь вы же так любите драгоценности! Что же это значит?

– Я любила свои прекрасные, как мне казалось, драгоценности до вчерашнего дня, когда убедилась, как недостойно я была обманута одним человеком, который уверял меня в своей дружбе. Я ему заплатила большие деньги за его драгоценности, а они на самом деле оказались медью и стеклом, – ответила Строганова холодно и презрительно. – С сегодняшнего дня я дала себе слово носить только те вещи, что подарил мне мой муж. Они одни оказались истинно драгоценными.

Со всех сторон послышались восклицания изумления и негодования.

– Вы что-то такое говорите, чего сами, должно быть, не понимаете. Вещи, которые вы носили, выбирал я. А я-то – знаток, – дерзко ответил Браццано, швыряя вилку на стол.

Строганов встал с места, хотел вмешаться и призвать наглеца к вежливости, но сэр Уоми сделал ему знак, и он покорно, молча опустился на свой стул.

– Быть может, вы и знаток, но меня вы обманули, – тихо, но четко и твердо снова сказала Строганова.

– Это детские разговоры. За ваши драгоценности можно было купить княжество. Может быть, вы будете утверждать, что и эта вещь не истинная драгоценность? – ткнул он вилкой в сторону Анны, указывая на сверкавший на ее руке браслет.

– Эта вещь – истинная драгоценность. Но она никогда вам не принадлежала, – раздался спокойный голос сэра Уоми. – Она была украдена, и вы отлично знаете, где, кем и когда. Это вас не остановило, и вы отдали этот браслет одному из надувающих вас шарлатанов, чтобы он сделал на него любовный приворот. Судя по настроению обладательницы этого браслета, вы сами можете убедиться, насколько вы пользуетесь у нее симпатией и каковы ваши шансы сделаться ее мужем, – все так же спокойно продолжал сэр Уоми.

Браццано побагровел от ярости и заскрежетал зубами.