В горячке боя отключился мозг, я перестал следить за таймером, и вот, пожалуйста, эффект «Ярости» закончился! А еще я лишь сейчас заметил, что с приобретением первого уровня изменился интерфейс.

Плевать!

Главное, что я живой. Юлия продолжила улепетывать, а я застыл истуканом, пытаясь усмирить боль, собрать мысли в кучу и решить, что делать дальше… двигаться, изображая грозного воина, или пусть убегает, ведь мне ее не одолеть? Я сделал шаг, еще один, покачнулся и еле устоял на ногах.

Юлия почти добежала до леса, но увязла в песке, упала, с ужасом обернулась… и увидела качающегося меня. Поднявшись, женщина сделала пару шагов к лесу, потом до нее дошло, что силы у меня иссякли, она выхватила тесак и уверенно развернулась, кривя безобразные губы в ухмылке.

– Временный эффект, так и знала, – прошипела она, сбавляя шаг – все-таки насторожилась, подумала, что это может быть ловушка.

Я сжал рукоять ножа, готовый к последнему рывку. В последнее время я так часто прощался с жизнью, что перестал замечать, что она у меня есть, так что мысли были холодными и четкими.

Остановившись в трех шагах от меня, Юлия сделала выпад – тесак распорол штанину, бедро обожгло, я хотел броситься на нее, но распластался на песке лицом вниз.

– Денис Рокотов, я, Юлия Шапошникова, вызываю тебя на дуэль.

Сука, вот и продал жизнь! Я не просто сдохну, но и вознагражу свою убийцу.

Ну уж нет!

Не бывать этому!

Глава 2. Внезапный, как песец

Примеряясь, Юлия нависала надо мной. Время будто замедлилось. Я ждал, когда она замахнется, чтобы сделать последний бросок навстречу или смерти, или избавлению.

И вдруг что-то произошло. Я лежал лицом вниз и не видел деталей. Что-то маленькое с шипением и яростным «М-р-р-м-и-и-а-я-я-яу-у!» вылетело из темноты.

– Какого… А-а-а-а-а! – завопила Юлия.

Я откатился в сторону и, норовя метнуть нож в убийцу, замер с поднятой рукой.

Крош! Мой котенок, чертов полосатый герой в пушистой шкуре, метался по Юлиному лицу и драл, драл, драл его с такой яростью, что патлы и кровь в стороны летели, словно она была гигантской пойманной мышью.

Женщина продолжала орать, пытаясь сбросить котенка, и я бросился к ней, дернул на себя тесак ровно тогда, когда она отмерла, одной рукой схватила котенка поперек туловища, сжала, отрывая от лица и швыряя в сторону, а второй потянулась к ножу за поясом. Но было поздно. Резкое движение – и лезвие с хрустом вошло под подбородок в шею, дробя хрящи гортани.

Юлия дернулась и замерла с выражением крайнего удивления. Казалось, она не могла поверить, что какой-то «нулевка» – нет, уже чистильщик 1-го уровня – смог одолеть ее.

– Кто… нулевка… теперь? – прохрипел я, выдергивая тесак.

– Ты… кто… такой… – пуская кровавые пузыри, пробулькала она и испустила дух.

– Хрена ты станешь чистильщиком, – сплюнул я и отошел, чтобы не залило кровью.

Юлия Павловна Шапошникова, 40 лет

Претендент 12-го уровня: 0 %.

+1 универсальный кредит (итого: 8).

Она рухнула лицом в песок. Подтверждение ее смерти появилось в моем обновленном интерфейсе – и да, он действительно изменился! В пылу схватки я едва заметил трансформацию, но теперь видел, что вывод информации стал четче, появились дополнительные оповещения, разъяснения стали подробнее. В дополнение к процентам активности выводились часто встречающиеся статусы разных степеней, таких как «Кровотечение». В компьютерных играх такие статусы назывались дотами, бафами или дебафами – в зависимости от эффекта.

То, что я начал думать о такой ерунде, было чем-то вроде отката после всего, что я пережил в последние часы. По краю сознания прошла мысль о том, что я прикончил пятерых, по идее, за каждого должны были дать по кредиту, но у меня только плюс четыре. Кто-то выжил?

Я упал на колени, тяжело дыша, отвернулся от подергивающегося тела Юлии, посеребренного луной. Надо бы вытащить из нее тесак, но стоило представить, как хрустят кости, в которых он застрял, накатывала тошнота. Все-таки бездушный – это другое, а Юлия – человек, хоть и паскудный.

Силы закончились. Вспомнилось: «А как дыфал, как дыфал». Надо уходить. С минуты на минуту могут прийти люди Папаши, потерявшие коллег – или хрен его знает, как их назвать, подельников, – и тогда…

Я выставил ногу, будто рыцарь, преклонивший колено. Оперся на нее, поднялся рывком. Устоял. Осмотрел поле боя, где валялись тела моих врагов. «Пять трупов во-озле старой лодки украсят утренний пейзаж». Будь со мной Сергеич, заслуженный частушечник имени Никитки-хер-на-нитке, он бы спел что-то вроде: «Ярость я свою включи-и-ил и чуть не обосра-а-ался, пятерых врагов срази-и-л, силой напитался…»