— Давайте спросим у жителей Родины. Поднимите руку, если считаете, что было бы неплохо отправить Хантера, крупнейшую футбольную звезду Северных Земель, играть на Родину.

Четырнадцать рук, включая руку Уиллоу, поднялись высоко.

— Это стопроцентное да. — Перл сложила руки перед собой. — Хантер, мы можем рассчитывать на то, что ты поедешь?

— Но за кого я буду играть?

Бен снова вскочил со стула.

— «Дельфины» — лучшая команда на Родине, и я представляю их тренера и лучшего игрока. Я могу пригласить тебя туда завтра. Только скажи.

Перл снова захлопала в ладоши.

— Замечательно, в этом сила собрания. Какие еще блестящие инициативы мы можем предложить?

Рейвен высоко подняла руку.

— Да. — Хан указал на нее, и она встала во весь рост, что было не так уж впечатляюще.

— Я думаю, мы должны подать сильный сигнал о том, что Северные земли серьезно относятся к равенству. Каждый раз, когда я бываю на Родине, я слышу, что женщины здесь ограничены и что мужчины не уважают нас как равных.

— Я слушаю. — Хан скрестил руки на груди и постукивал пальцами по подлокотникам.

— Я добровольно соглашаюсь стать первой женщиной, поступившей на службу в полицию здесь, в Северных землях. Это наверняка была бы позитивная история.

— Да. Рейвен, мне это нравится! — Перл просияла.

Не только Хан и Магни запротестовали, но и все мы, мужчины Севера в зале, застонали, покачали головами и пробормотали:

— Ни за что на свете.

— Это слишком опасно.

— Женщины не должны драться.

— Что, если с ней что-то случится?

— Женщинам не место в полиции.

Над всеми голосами раздался громкий свист, и Лаура шагнула вперед и подняла руку высоко в воздух, призывая нас замолчать.

— Я вызываю любого мужчину, который посмеет сказать, что женщины не умеют драться, пройти со мной несколько раундов. — Она ударила себя кулаком в грудь и выглядела чертовски злой. — Когда стена рухнула во время великого землетрясения 2437 года, я отправилась вернуть преступников, которые незаконно пересекли границу. Я. Женщина!

Напряженность и возмущение в ее глазах заставили нас замолчать.

— Вы, мужчины, можете быть крупнее и сильнее нас, но не делайте ошибку, думая, что мы не можем добиться всего, к чему стремимся. — Тыча пальцем в воздух, словно тыкая нас в лоб, Лаура продолжила: — Если Рейвен хочет быть первопроходцем и стать первой женщиной-полицейским в Северных Землях, тогда вам всем лучше поддержать это и быть чертовски благодарными за то, что она готова внести свой вклад.

Чтобы поддержать свою жену, Магни занял твердую позицию рядом с ней.

— Что скажешь? — Хан повернулся к приемному отцу Рейвен, Александру Боулдеру, который сидел в стороне.

Он вздохнул и вытянул свои длинные ноги перед собой.

— Я не думаю, что какой-нибудь отец хотел бы, чтобы его дочь пошла в полицию. Мысль о том, что с ней может что-то случиться, пугает меня.

— Но, папа… — начала Рейвен, прежде чем он заставил ее замолчать, подняв ладонь в знак остановки.

— Однако я согласен с Лаурой и Рейвен в том, что женщины умеют драться. Я горжусь тем, каким воином стала моя дочь, и она заслуживает шанса следовать своим мечтам, как и любой другой человек.

Хан напряженно размышлял, опустив голову и потирая пальцем переносицу. Когда он, наконец, поднял глаза, то медленно покачал головой.

— Мне это не нравится. Подвергая женщину опасности, мы только хуже выглядим в глазах жителей Родины.

Перл возразила.

— Они так не думают, Хан. Женщины на Родине не хотят, чтобы их защищали мужчины. Они хотят равных возможностей и уважения.

— Но разве это уважительно — подвергать женщину опасности, когда наша работа, как мужчин, заключается в том, чтобы защищать ее от вреда? — возразил он.

— Да. — закричали некоторые из мужчин. — Что за мужчина подвергает женщин опасности? Это просто пи*дец.

Перл подождала, пока все успокоятся, прежде чем заговорить.

— Очевидно, что у нас есть культурные различия, и именно поэтому собрание в ратуше — это хорошо. Давайте спросим присутствующих жителей Родины, что они думают. В целом, жители Родины восприняли бы поступление женщины в полицию как положительный сигнал или как отрицательный? Поднимите руку, если считаете, что это позитивно.

И снова поднялось четырнадцать рук.

— Но почему? — Етти развел руками. — Это самое отсталое мнение, которое я когда-либо слышал. Зачем нам посылать такую маленькую женщину, как она, сражаться с такими здоровяками, как я? Мамаши по натуре склонны к самоубийству?

— Нет, конечно, нет, — прошептала Сальма. — Мы сильные, наделенные властью женщины, которые могут делать все, что под силу мужчинам.