— Он как сумасшедший, господин Видам. Вы должны приехать, быстро. Копы мне сказали, что больше не приедут, они меня больше не слушают. На этот раз он меня убьет, вы должны мне поверить, вы — единственный, кто может его уговорить.

Ты повесила трубку, как только услышала шаги за спиной. Я хотела тебя предупредить: папа был там, позади тебя, но ты на меня не смотрела. Я закрыла глаза и очень крепко прижала Болдука к себе, когда папа, точнее, тот незнакомец, который овладел им, подошел. Я подумала, что он собирается тебя ударить, но нет, папа все еще мог его контролировать, он просто взял тебя за плечи и встряхнул:

— Кому ты звонила?

Теперь твоя очередь закрыть глаза.

— Кому ты звонила? — повторил папа. — Полиции? Ты же знаешь, что они больше ни слова не верят из твоей чепухи! Так кому же? Мадам Губер? Нет, это было бы слишком хорошо. Ты звонила Видаму, да? На что ты надеешься? Твоему Ричарду плевать на тебя! Он такой же, как и все остальные, падальщик.

Ты держала глаза закрытыми, но я видела, как шевелились твои губы. Как будто ты молилась. Кому ты молилась, мама? Кому? О, как бы я хотела, чтобы это был не он…

Папа внезапно выпрямился. Я поняла, что на этот раз он перестал сопротивляться и что тот другой взял верх, в том числе и над его мозгом.

— Я знаю! — сказал он. — Я понял! Ты спрятала свои бабки в комнате Офелии.

Он сделал шаг в сторону моей комнаты. Один лишний шаг. Я услышала, как ты закричала ему в спину:

— Нет!

Он обернулся. Ты бросила на него вызывающий взгляд.

— В моей сумке. Там 50 франков.

Я не смогла увидеть его торжествующую улыбку. Он подошёл ближе, ты позволила ему подойти…

И ты ударила первой.

Как только он наклонился к твоей сумке, ничего не подозревая. Ты схватила кастрюлю из раковины, словно специально оставила её там, и ударила. Резкий удар по голове, ужасный. Это, наверное, разбудило всех соседей, если кто-то ещё спал. Это разбудило и Болдука. А папу это даже не оглушило! Он всё-таки сел на диван, ошеломлённый, потирая голову, не понимая, что происходит. У него было время подумать о том, какое наказание он тебе наложить. А ты, мама, не задумывалась, ты схватила сумку и побежала, не оглядываясь, прямо к входной двери.

С тех пор я много думала. Я тоже, кажется, поняла. У тебя была только одна мысль, верно?

Не спасти себя. А спасти МЕНЯ.

Ты была уверена, что папа пойдёт за тобой, привлечённый той купюрой, которую ты делала вид, что защищаешь. В твоей сумке не было денег, никто их так и не нашёл. Ты просто хотела отдалить папу от меня как можно дальше.

Входная дверь хлопнула. Дважды. С интервалом в несколько секунд. Потом наступила тишина.

Я слезла с кровати.

Веди себя хорошо, Болдук, я сейчас вернусь.

Я должна была кого-нибудь предупредить, как можно быстрее. Выйти на улицу, сбежать по лестнице, позвать кого-нибудь на улице. Я прошла через гостиную босиком, стараясь как можно осторожнее обходить иглы, карты и разбросанные осколки стекла. Именно тогда я увидела листы, разложенные на полу, те самые, над которыми ты провела весь вечер. Я видела только цифры, которые ты обвела красным, восклицательные знаки, вопросительные знаки… такие же красные, как мигающая кнопка автоответчика на телефоне. Я не смогла удержаться, нажала на кнопку, одновременно в спешке надевая кроссовки.

Я быстро поняла, что ты звонила Ришару Видаму несколько раз, пока я спала, до того как папа вернулся домой. Как будто ты заранее предвидела, в каком состоянии он окажется. На автоответчике его голос звучал так же плохо, как при записи на магнитофон.

- Перестаньте меня преследовать, Мая. Я никогда не должен был давать вам свой личный номер! Перестаньте им пользоваться. У меня есть личная жизнь. Перезвоните мне в понедельник утром. В офис, в 9 часов. Но сегодня вечером я не приду. - Вы понимаете, Мая? На этот раз я не приду!

Я попыталась заглянуть в окно. Ничего не было видно. Ни тени, ни силуэта вокруг света фонарей. Весь квартал спал. Или притворялся, что спит. Я бросила взгляд на часы над холодильником.

2 часа 10 минут ночи.

Я не колебалась. Я высунула голову из двери своей спальни.

Веди себя хорошо, Болдук. Обещаю. Я вернусь. Очень скоро.

Я верила в это, Болдук, я действительно верила в это в тот момент. Как я могла представить, что никогда не вернусь?

Я думала только о том, чтобы найти тебя, мама. Итак, в пижаме, не надев ничего сверху, я бросилась вслед за тобой и папой по лестнице.

3 Мама

Улица Даниэля-Сорано была пустынна. Это первое воспоминание, которое у меня осталось от той ночи. Почти все спали! Из двухсот девяноста окон фасада дома Сорано — я любила их считать каждый раз, когда возвращалась из школы — свет горел лишь в семи. Бежав вдоль парковки, я искала способ запомнить их. Седьмой этаж подъезда № 2, восьмой — подъезда № 3, шестой — подъезда № 6, четвёртый — подъезда № 8…