Нина была в пижаме. Термометр показывал три градуса. Она дала знак своему любимому Стиви поспешить, если он не хотел, чтобы она захлопнула ему ставни прямо перед носом. А я ждала, удивлённая. Видам, на мой взгляд, был всего лишь фамилией.

Беззубый рот влюблённого, который стоил три миллиарда, проглотил свет его единственного источника света, а затем провозгласил, словно выступая на сцене шоу «Au théâtre ce soir.

— Видам. Происходит от латинского vice-dominus, что означает «вице-господин. - Это был довольно редкий дворянский титул. Видам, если коротко, — это тот, кто взимал налоги вместо монахов или священников. Должно быть, это была выгодная работа, да? Получать бабки, даже не нужно молиться!

У Стиви всегда есть дар удивлять меня! Нина всё же захлопнула перед ним ставни.

* * *

Завтра же «Чанниверс, - мой лейтенант, я только об этом и думаю, а тебе всё равно. Ты даже не в курсе, ты даже не знаешь, что Консуэло существует, и даже того, что Видам мог бы спасти мою мать в ту ночь.

Я сижу в баре «Де Флёр» на площади Карм. Когда я связалась с вами, мой лейтенант, вы сразу же согласились поговорить со мной.

— Конечно, Офелия, я вас помню. Согласен встретиться с вами, но не в полицейском участке. Дело было рассмотрено, дело закрыто, ваш отец осуждён и даже сегодня уже на свободе. Но я все же должна с вами поговорить. Эта история, наверное, не даёт вам покоя. Так же, как она не даёт покоя и мне, но я вам всё объясню…

Что же так не даёт вам покоя, мой лейтенант?

Вы, наконец, пришли с десятиминутным опозданием, заказали пиво из крана, а я — мятный лимонад. Ты похож на старых копов из фильмов: носишь слишком мешковатые джинсы, слишком жесткий бежевый плащ, только твой зеленый, как лазер, взгляд по-прежнему искрится. Ты как будто воплощение фильма «Ripoux» в одном лице — с уставшим видом Филиппа Нуаре и очаровательными глазами Тьерри Лермитта. Я же одета в прямое платье и серый пиджак, одолженный у подростков из «Дома № 3» в Ла-Прери, чтобы выглядеть старше. Это не помешало тебе удивиться, когда ты меня увидел, словно ты ожидал встретить перед собой девушку постарше. К Кстати, ты сразу же перешёл на «ты.

Ты бросаешь несколько банальностей, задаёшь пару вопросов о моей жизни в приюте, восхищённо присвистываешь, когда я упоминаю Камиллу-Се, понимающе киваешь, когда я говорю тебе, что ещё слишком рано снова видеться с папой, что у меня есть сомнения, что именно поэтому я продолжаю задаваться вопросами, что я нашла кого-то, свидетеля, не говоря тебе ни о моей Большой Медведице, ни о моих семи звёздах, ни о Мизар, она же Валери Пети, единственной ночной птице в доме «Сорано, - которую я так и не нашла

(прости, лейтенант, но маленький голосок внутри меня шепчет, чтобы я была осторожна, чтобы не класть, как говорится, все яйца в одну корзину… особенно перед копом! ). Повторю тебе то, чему меня научила Сюзанна Бюиссон. Свидетель в чёрном свитшоте на пешеходном мостике, фотография… Я сдвигаю к тебе по столику в кафе рисунок с двумя символами. Очевидно, если только ты не играешь лучше, чем Нуаре и Лермитт вместе взятые, это тебе ничего не говорит.

— Твоего свидетеля уже не было на месте, Офелия, когда прибыли спасатели. Я просмотрел десятки фотографий, но твоего парня в толстовке с капюшоном ни на одной из них нет. Я проверю ещё раз, если хочешь, но, честно говоря…

Вы не договорили, лейтенант, но я догадываюсь, что вы имеете в виду. Вы, наверное, задаётесь вопросом, насколько надежен мой источник спустя шесть лет после трагедии. Хорошо, что я не призналась вам, что ей недавно исполнилось сто лет! К ’кстати, и ты, лейтенант, не рассказал мне всего. Я устремляю свои карие глаза на твой пронзительный взгляд.

— Вы сказали мне по телефону, что это дело не даёт вам покоя.

Ты выпиваешь добрую треть своего пива.

— Ты не против, если я расскажу тебе о твоём отце?

Я качаю головой, давая понять, что нет.

— Ты должна понять, Офелия. Твой отец сначала сказал нам, что ничего не помнит. Алкогольный провал в памяти. Классика. А потом, после сорока восьми часов в изоляторе, он наконец сломался и признался нам во всём, что мы хотели знать. Он иногда избивал свою жену. Это, заметь, мы и так знали, но что мы могли сделать, пока твоя мать не хотела его бросить? К сожалению, в тот вечер на пешеходном мосту он ударил слишком сильно, и она выпала за перила. - Это был несчастный случай, — утверждал он. Но после встречи со своим адвокатом, через два дня, он отказался от своих слов. По его новой версии, он прибежал слишком поздно и ничего не видел.

Это тоже имело смысл. Он был бы не первым подозреваемым, который говорил нам то, что мы хотели услышать, чтобы избавиться от нас. Особенно с тремя промилле алкоголя в крови.

Вы очень милы, лейтенант, но всё, что вы мне рассказываете, я и так уже знаю… Я покусываю соломинку, стараясь выглядеть максимально расслабленно.

— А вы…? Ваше мнение?

Ты допиваешь вторую треть пива. Ты выпил ровно столько же, сколько и за первый глоток. Похоже, ты довольно методичный парень.

— То, что я тебе сейчас скажу, будет немного тяжело. Ты сможешь это выдержать?