– В самом прямом, – ответил Арди. – Никто не знает, какую именно цену он платит за искусство Эан’Хане.

– Постарайся объяснить.

Арди вздохнул и помахал ладонью в воздухе.

– Это сложно объяснить тому, кто не знает искусства, но я постараюсь…

– Будь уж любезен, – вклинился Милар, на характер и дружелюбность которого морозы действовали не лучшим образом.

– Вот, к примеру, если ты выйдешь из дома и поскользнешься, что ты подумаешь?

Милар ненадолго задумался, хмуря бровь и краем пальто очищая запотевшее стекло в двери.

– Что либо я дурак, либо коммунальные службы совсем озверели и не очистили улицу.

– Вот, – кивнул Арди. – Тебе и в голову не придет, что это твоя плата за владение искусством Эан’Хане.

Милар нахмурился.

– Все еще не понимаю.

Ардан, по-прежнему улыбаясь, протянул ладонь и, прислушавшись к скрипу снега под колесами, позвал тихим шепотом обрывок донесшегося до него звука.

– Эй! А ну-ка хватит мне тут локальную зиму в салоне устраивать! – возмутился Милар, стряхивая с ладони напарника снежинку размером с ту самую ладонь. – И я уже просил тебя не пользоваться искусством! Хватило того раза, когда ты едва Тазидахское посольство не разнес.

– Это я для примера.

– Для примера он… – проворчал капитан. – Для какого хоть примера?

– Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой – звать природу через Лей, – ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. – И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

– Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, – возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

– Не Ньюва, – покачал головой Ард, – а галессцы, населявшие ее берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и тем более сами Имена – это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

– Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? – Милар нахмурился еще сильнее. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

– Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

– Я – нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

– И как, у них получается?

– Время от времени.

– Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, – Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. – Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, – сомневаться не приходится.

– Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, – после короткой паузы резюмировал Милар. – Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

– А никто и не соглашается. – Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

– А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

– Извини… – искренне сказал Арди. – Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать – врожденный талант.

– Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

– Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным – восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.

– Справедливо, – кивнул Милар и явно хотел сменить тему, но внезапно опомнился. – Погоди, получается, что рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?

– Да.

Милар выругался.

– А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?

Ардан пожал плечами.

– Не знаю, Милар. Честно – понятия не имею. Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго – узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без – может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.