– Ох, Пески и Храмы! Мой отец, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, не преувеличивал! Я не видел прекрасней домов, похожих на дворцы, чем эти дворцы, кои пытаются выдать за дома, дорогой Эгобар! – Они мчались вдоль разноцветных фасадов, и Ардан целиком и полностью понимал и разделял вздохи восхищения. Даже прожив почти два года в столице, он все еще не привык к той красоте, что возвели галессцы, сбросившие иго Первородных. Словно пытались таким образом отдать дань уважения всем своим павшим братьям и сестрам. – Скорее же, господин Эгобар, расскажите мне все, что только сможете, про эти дворцы!

Остаток пути они провели за обсуждением архитектуры и ни к чему не обязывающей болтовней. И на удивление Ардан обнаружил, что немного расстроился, когда уже вскоре автомобиль повернул за оцепление и они остановились около помпезного здания.

Все то, чего был лишен Парламент в плане архитектурных украшений, отель «Корона» возместил сполна. Выглядел он едва ли не столь же пышно и воздушно, несмотря на все изыски, нежели Дворец Царей Прошлого. И даже оконные рамы здесь казались произведением лучших скульпторов, а сами скульптуры на колоннах – и вовсе ожившими портретами величайших художников.

Выходя из автомобиля, прикрывая волосы меховой шапкой, господин Мани вновь не сдержал возгласа восхищения. В то время как Ард, опомнившись, уже мысленно представлял себя… где-то в компании с Йонатаном Корносским.

К ним весьма быстрым шагом и с весьма безрадостными лицами спешили премьер-министр Закровский, министр иностранных дел Сивиров и глава делегации пустыни Аль’Зафира. Хотя, возможно, не совсем и глава…

– Alfair Nashari! – воскликнул тучный господин и, наклонившись… поцеловал кольца на пальцах господина Мани. – Nah’fatim sha…

– Бросьте, учитель, – перебил его господин Мани. – Давайте же воспользуемся славной возможностью и отточим свои навыки галесского!

– О, Первая Звезда Небосклона! – воскликнул тучный мужчина и выпрямился. – Сколько можно с вашими розыгрышами! Вы обещали, что поедете вместе со мной!

– И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, – господин Мани поклонился, – я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений – не зря же ведь мы два месяца провели в море.

Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.

– Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, – представился он. – Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…

Господин Мани выдержал длительную паузу.

– Дружба – как отражение зеркала, – закончил за наследного принца Ардан, уже слышавший эти слова от Фаруха Амани.

Наследный принц приложил три пальца ко лбу, к губам, отвесил куртуазные кивки министрам и, обхватив своего учителя за плечи, смеясь и гогоча, повел того к отелю:

– Скорее же, наставник, давайте отведаем местного алкоголя! Отец рассказывал, что галессцы знают в нем толк!

Ардан смотрел вслед странному человеку. Может быть, все дело в капитане Алоаэиол, может быть, из-за Зимы, но теперь Ардан понял, почему акцент наследного принца казался сродни шуршанию. Просто именно так на слух звучали крылья вольной птицы, запертой в клетке.

* * *

Арди смотрел, как по ту сторону ледяной реки прогуливалась молодая пара. Высокий для Галесса мужчина в коричневом зимнем пальто и девушка с черными волосами и в белом пуховике, положившая ладонь на сгиб его локтя. Они почти не разговаривали, лишь изредка смотрели друг на друга и улыбались. Так щедро дарили своей половинке накопившееся под мехами, под кожей и мышцами, около самого сердца тепло.

Вокруг кружился снег. Сверкая в прожекторах, опоясавших гостиницу и здание Парламента, он искрил и танцевал, совсем неохотно опускаясь на землю.

В домах сияли огни. Мягкие и уютные. Пока мороз скрежетал когтями по стеклам и вгрызался клыками в обросшие инеем и сосульками откосы, в квартирах ютились люди. Поближе к батареям или каминным очагам, если в дом еще не пришло новое слово технологического прогресса.

Арди повернулся к фонарю. Тот мигал. Порой все быстрее и быстрее, а порой медленно и неохотно. Как уставший старичок, бредущий куда-то по своим делам, отмеряя шагами воспоминаний минувшие десятилетия непростой жизни.

Юноша выдохнул густое облачко пара. Оно поднялось немного выше и тут же истаяло на фоне черного, непроглядного неба.

Арди улыбнулся.

В такие ночи, напоминавшие ему о родной Алькаде, он особенно скучал по звездам.

– Я не вижу, Осел, чтобы вы улыбались, но клянусь своей промерзшей насквозь задницей – вы именно этим и заняты.