Тряхнув головой, отбрасывая мысли о прошлом, я сделала шаг в сторону толстяка. В руку скользнула заговоренная монета (в отличие от жемчуга в шпильках – не фальшивая, а цельно золотая и даже не полая: приманка должна быть честной!). Кругляш тихо упал на пол и, повинуясь моей воле и магии, покатился по доскам, сверкая на солнце, остановившись у мужских лакированных туфель.

То, что надо. А теперь проверим вашу жадность, мистер усач. Приглашение прибыло. И если вы его примете, то на зов этой гинеи слетятся дрессированные призраки. А через пару дней – и я под видом грозного экзорциста. В широкополой шляпе, с пистолями, заткнутыми за пояс, шпагой и зверски перекошенным лицом с недельной щетиной. Почему-то такой образ лучше всего продавал мои услуги клиентам, жаждавшим избавления от потусторонних сущностей. Молоденькая же пигалица заставляла их сомневаться как в навыках, так и в том, нужно ли платить всю сумму целиком. Так что…

– О, кажется, вы что-то обронили, сэр? – мягко, играя саму наивность, протянула я, нагибаясь быстрее толстячка.

На миг он замешкался, но, увидев в моей руке золотой, на миг нахмурился. Однако по тому, как блеснули глаза коротышки, я уже поняла: попался.

Пухлая рука полезла в карман сюртука, и с мужских губ сорвалось:

– И правда, обронил.

Вот так всегда. Богатые редко упускали случай приумножить свое состояние. Обычно лишь один из дюжины честно признавался, что находка не его.

Пальцы толстяка уже потянулись к монете, а я уже мысленно прикидывала, сколько возьму за изгнание «внезапно появившихся» призраков из его особняка.

– Благодарю, юная леди. Храни вас боги…

– Это я обронил.

Голос прозвучал прямо у меня за спиной – низкий, бархатный… Он напоминал тихий рокот вечернего прибоя у утеса. Такой бы слушала и слушала, не говори он подобных гадостей! А его обладатель – не хватай меня за запястье своей рукой в белой перчатке.

Я обернулась.

Передо мной стояла во весь рост большая такая проблема. Высокая, широкоплечая, в мундире с капитанскими эполетами. Тот сидел на незнакомом мне брюнете точно доспехи.

Я прищурилась – тип стоял против солнца – и мне посреди жары вокруг вдруг стало зябко от ледяного взгляда этого профессионального разрушителя чужих планов. О том, что случившееся – банальная не жадность, а западня, я поняла, услышав:

– Сэр Томпсон, это моя монета и мои проблемы, – с нажимом произнес незнакомец, вынимая деньги из моих пальцев. Ну не гад ли! – А вас, мисс, я хотел бы угостить напитком в знак признательности, что нашли столь памятную для меня гинею. – И, глянув на опешившего усача, проникновенно пояснил: – Мне ее подарила бабушка перед своей смертью. Наказала не разменивать и не терять: эта гинея приносит удачу!

И с этими словами меня буквально потащили прочь. Я попыталась вырваться, еще отыгрывая роль хрупкой и наивной девушки, но брюнет лишь стиснул мои пальцы сильнее. «Не купился», – поняла я, продолжая семенить следом и проклиная и бдительность одного брюнета, и свое «везение»: одно дело попасться на краже, когда выуживаешь монету из кармана. Но когда пытаешься отдать?! Это просто немыслимо. У меня ни разу ничего подобного не случалось, хотя вариативность этого способа «подсадки призраков» была большой. И что теперь делать?

Конечно, был вариант шарахнуть магией, потом – пяткой по коленной чашечке и под шумок смыться, но… Свадьба лучшей подруги! Не хотелось ее портить и уходить так рано и по-эльфийски, не прощаясь. К тому же я и Рису-то еще толком не поздравила… Так что решила для себя: если не получится усыпить бдительность этого великана, которому я была макушкой по плечо, и договориться, то усыплю его всего, целиком. И он будет сам виноват, что пропустил торжество. Ибо не нужно было меня бесить.

А ведь сюда я шла, запасшись терпением. Но оно все, зараза, куда-то враз исчезло, зато мигом накопилось злости. И ее столько – хоть одалживай кому.

Будто чувствуя это, магия внутри меня всколыхнулась. Она побежала по энергетическим каналам, словно только и хотела, что вырваться наружу. Пришлось помимо эмоций контролировать еще и силу. Причем не только дара, но и голоса! Тот едва не сорвался на шипение, когда мы с брюнетом подошли к фуршетному столику. Но я справилась и вполне мило произнесла как ни в чем не бывало:

– Какая… трогательная забота, капитан! Но я, право, не нуждаюсь…

– Покажи приглашение, – отчеканил мой конвоир, переходя на «ты» и легко задвигая меня за колонну, тем отрезая от толпы.

Я изобразила изумление, уже понимая: «Все-таки сонные чары!». И тут услышала:

– Я не маг, но проклятие чувствую за милю. И от тебя, мисс, им разит.

В его голосе не было угрозы. Только факты. А эти сволочи, увы, были даже похуже сабли, приставленной к горлу.

Вот только, услышав это, я мысленно возликовала. Капитан только что сам, своим признанием, дал мне карт-бланш. Ведь если брюнет не маг, то понять, что направляла монету я, он не мог. Интересно тогда другое: что этот тип видел?