Парню всю жизнь будут сниться кошмары, как и Луке. Как и мне.

Но Зик не потерял свою мать.

К счастью, в нее не стреляли.

Мне повезло меньше.

Моя мать была убита при свете дня, на улице, свежим осенним утром.

Когда я закрываю глаза, я все еще вижу это, чувствую запах пороха, слышу выстрелы.

Я играл во дворе, прыгая по кучам разноцветных листьев, когда вооруженные люди в масках ворвались в ворота.

Мама пила кофе и завтракала на веранде, когда в нее выстрелили сзади. Она даже не заметила их приближения.

Моя няня спрятала меня в кустах, сказала, что мы играем в прятки и не должны выходить, несмотря ни на что. Она защитила меня перед тем, как предстала перед мужчинами в масках и была жестоко и хладнокровно убита.

После этого я долгие годы был немым. Я отказывался с кем-либо разговаривать, боясь того, что может случиться, если я подойду к кому-нибудь слишком близко.

Я не хочу, чтобы Зик испытывал такой страх.

Я выношу его из коридора в гостиную, отчаянно пытаясь утешить, но он безутешен.

“Мы должны вызвать полицию”, - говорит Харпер, входя в гостиную с пистолетом в руке.

Это худшая идея. Я не могу позволить ей сделать это. “Нет. Остановка. Подумай о том, что ты говоришь.

-Это была самооборона!- воскликнул я. Харпер повышает голос и морщится, когда Зик начинает выть еще громче.

“Мы с тобой это знаем, но полиция... мы не можем им доверять”. Неужели она не понимает, что копы не на нашей стороне?

“Ты так говоришь только потому, что твой отец из мафии. Мы можем доверять полиции, - говорит Харпер и тянется за телефоном.

Я выхватываю его у нее из рук.

“ Обещай мне, что не будешь, пока мы не поговорим с Лукой и Эштоном. Я не хочу, чтобы она делала все хуже, чем оно уже есть.

“ Я не могу дозвониться до него прямо сейчас. Они на тренировке. Я тоже не могу просто появиться, я весь в крови!” Харпер окидывает взглядом свою внешность.

“ Прими душ. Переоденься, - урезониваю я ее.

“ Но есть доказательства. Я весь покрыт доказательствами. Я не могу— ” Она качает головой. - Разве копы не слышали выстрелов?

Я пожимаю плечами. Я не уверен, что кто-нибудь сообщил бы о стрельбе. Они могли бы с таким же успехом поверить, что это из-за грозы, если нам повезет.

Я продолжаю обнимать Зика, на щеках которого от брызг запеклась кровь, и веду его на кухню, чтобы вытереть остатки.

“ Что ты делаешь? Харпер следует за мной по пятам, следит за каждым моим движением.

“Убираю твоего сына”. Я таращусь на нее, пистолет все еще у нее в руке. - Убери эту штуку, пока случайно не разрядил ее.

Она уходит, пока я открываю раковину, сажаю Зика на край столешницы и опускаю кухонное полотенце в чуть теплую воду. Я вытираю его розовые щеки, которые покраснели и от слез, и от засохшей крови. В волосах у него тоже немного налипло, и я стараюсь их почистить.

“Но это улика”, - умоляет меня Харпер, ее глаза покраснели, и я понимаю, что она держится за свой рассудок на волоске.

Я понимаю ее доводы, ее мотивы для вызова полиции, она пытается оправдать то, что сделала, — перед самой собой, может быть, даже перед нами.

Вздохнув, я бросаю на нее короткий взгляд. “Напиши Луке”. Я пытаюсь быть голосом разума. Я возвращаю ей телефон. “ Не звони ему и не говори ничего компрометирующего. Я не верю, что она сможет держать себя в руках, если будет разговаривать по телефону. Она готова сорваться, я вижу это по дрожи в ее руках, прерывистому дыханию и легкой хрипотце в голосе.

“ Значит, я не должна говорить ему, что только что убила человека, который пытался похитить моего сына? Харпер насмехается, ее брови нахмурены, и я вижу за ее мрачным юмором свежую боль, которую она скрывает.

- Не смешно, Харпер.

Повернувшись к ней спиной, я отправляю сообщение своему отцу.

Неприятности.

Он даже не отвечает по смс; сразу же звонит мне по зашифрованной линии.

“Что, черт возьми, происходит?” Папа всегда попадает в точку. Я полагаю, он привык иметь дело с беспорядками, просто обычно они не мои.

“ Сегодня вечером произошел взлом. Какой-то парень с татуировкой в виде змеи напал на Зика. Я не решаюсь вдаваться в подробности, зашифрованные или нет, у меня свои заботы.

“Ребенок?” Спрашивает папа. Два слова. Он хочет знать, не похитили ли его и не причинили ли ему вреда.

“ Прекрасно. Нападавший задержан, но...

- Ни слова больше, - обрывает он меня, прежде чем я успеваю сказать ему, что нужно кое-что убрать.

Харпер оборачивается, когда понимает, что я разговариваю по телефону. “С кем, черт возьми, ты разговариваешь?”

- Мой отец, - говорю я.

“Я не могу позвонить в полицию, но ты можешь позвонить своему отцу, в мафию?” Харпер вскидывает руки в воздух. “ Я не сделал ничего плохого. Это была самооборона. Зачем тебе понадобилось впутывать их?”

Двадцатьодин

Двадцатьодин

Luca