Специальным сухим листом проводник оборачивает обрубок руки и поверх стягивает его сеткой. Всё, с этим проводник справился.

- Там в аптечке ещё четыре жёлтых шприца… Дай их мне.

Оглы не сразу, но находит и их и передаёт шприцы Горохову, и тот тут же вкалывает себе в бедро вещество, что содержат шприцы. Это мощный антибиотик. Остальные он кладёт себе в карман галифе. Андрей Николаевич собирается использовать их все. То есть полный курс.

Всё, теперь он чувствовал себя спокойнее, вот только все эти манипуляции разбередили рану, а ещё гель начинал действовать; в общем, боль никуда не делась. Нужно было всё-таки пить обезболивающее. И он выпил одну красную капсулу. Запил её большим количеством воды. Потом закидывает в рот сразу три капсулы антирада (средство, ослабляющее последствия повышенной радиации). Их он тоже запивает.

А Оглы тем временем сел за руль и повёл машину на север… И первые пять минут она так и шла, но как раз в это время пришёл с севера заряд…

Как только порывы ветра стали поднимать пыль, Андрей Николаевич и говорит своему проводнику:

- Бери на восток.

- Чего? – не понимает тот сразу.

- На восток! – Горохов даже указывает ему направление. – Туда, туда езжай.

- Зачем? – Оглы не просто удивляется, он ещё и раздражается.

- Затем, – сухо отвечает Андрей Николаевич. – Давай, – и после этого он поднимает револьвер и направляет его в бедро Аязу. – На восток, я сказал.

Тут уже Оглы соглашается и поворачивает куда нужно, а Горохов ему и говорит:

- Прибавляй, прибавляй.

Он специально соглашался с тем, что проводник едет на север, до того момента, как начался заряд. Если кто-то и думал пойти по их следу, он так и должен был идти на север после того, как песок заметет их следы.

- Зачем нам на восток? – Оглы ехал теперь туда, куда было нужно, но всё ещё не соглашался с этим. – Утром будем у меня, а там вода хорошая, можно и в Кирс доехать, там большая застава, там люди, там у них доктор есть…

- Езжай, - только повторяет Андрей Николаевич и револьвера не убирает. - Обойдусь пока без доктора.

- Куда? – спрашивает проводник. Он кивает на лобовое стекло.– Погляди, я не вижу куда ехать.

А ветер превратился в бурю, он кидает целые кучи песка на стекло, рвёт тент, даже качает грузовик. Но Горохова сильными зарядами не испугать, он знает, что даже такой сильный ветер закончится через полчаса, так что останавливаться нельзя, он хочет уйти от точки их стоянки подальше и поэтому твёрдо говорит проводнику:

- На второй передаче езжай, не спеша… Просто держись между барханами.

И тот вздыхает, подавляя в себе раздражение; он выдает себя, это видно по тому, как он приглаживает свои чёрные волосы. Злится, но ведет грузовик сквозь бурю, как и сказано, на второй передаче. Он не отваживается перечить, хотя ему, конечно, хочется спорить и дальше. Видно, дневной урок не прошёл даром.

Буря была сильной и долгой, но Горохов был рад; главное, что машина уходила от того места, где их могли найти. Он даже не подгонял проводника, хотя ему казалось, что тот мог ехать и побыстрее. В общем, за то время, что бушевал ветер с песком, они прошли не меньше десяти километров. И когда заряд затих и на небе появились первые звёзды и месяц, Андрей Николаевич говорит Аязу:

- Фары выключай и останавливайся.

- Зачем это? – спрашивает Оглы, но машину останавливает и фары гасит.

- Фильтры выбей и песок из кузова выгреби, там его куча, трата топлива и подвеске лишняя нагрузка, – поясняет бывший оперуполномоченный. – Знаешь, как фильтры вычистить?

- Знаю, - отвечает проводник и вылезает из кабины.

Он открывает капот, а Горохов откидывает голову… Боль отступает, и кожа на лбу и шее уже не так горит, обезболивающее работает, и к нему приходит голод. Андрей Николаевич кладёт револьвер на сидение рядом с собой. Даже это действие приносит ему некоторое удовольствие – рука уже устала держать тяжёлое оружие. Горохов подтягивает к себе рюкзак и находит там двухсотграммовый питательный брикет. Солдатский паёк. Крахмал с небольшим добавлением протеина из саранчи. Он разворачивает его и начинает есть, запивая водой. Крахмал чуть подсолен, легко крошится под зубами, в общем, вполне себе съедобен. Горохов ест быстро, ведь у него всего одна рука, и когда Аяз вернётся в кабину, в этой руке должно быть оружие, а не еда. А проводник тем временем достаёт оба фильтра и выбивает их о бампер машины, в свете габаритов из фильтров вылетают серые тучи пыли. После проводник ставит фильтры на место и закрывает капот. Он собирается лезть в кузов, идёт вдоль машины... Горохов уже доел, и вдруг вспоминает, что в кузове куча оружия… Ему не хочется получить пулю через заднюю стенку кабины… Он открывает дверь.

- Аяз! Стой!

- Чего? – проводник останавливается.

- Иди-ка встань перед фарами, – говорит Андрей Николаевич и включает их.

- Что? Зачем это?