На его слова толпа снова завелась с пол-оборота – полетели упрёки, оскорбления и даже угрозы. Всё-таки Кречет прав – у местных накопилось много претензий к казакам гарнизона, причём вполне обоснованных. И смерть Стрельцова мало что изменила. Это ещё представители чулымцев пока ведут себя тихо. Но их просто мало и, возможно, они плохо говорят по-русски.

Да уж, как мы обороняться-то будем, если и сами тут, как пауки в банке?

Я не дал разразиться очередному скандалу – снова гаркнул во весь голос:

– А ну тихо!

Толпа снова угомонилась, хотя и не сразу. Я продолжил.

– Сказано же – на этом расширенный совет закончен. Идите, готовьтесь к обороне. Может, эти твари уже через час на стены полезут.

– Да не сунутся они, – буркнул Погребняк. – Караулы на стенах уже, пушки заряжены. Один залп дадим – и разбегутся.

– Если бы мы имели дело с обычной бандой – можно было бы так рассуждать, – вмешался Кабанов, тоже поднимаясь с места. – Но чего ждать от Стылых – неизвестно. Так что Богдан прав – не время сейчас разглагольствовать. Расходитесь. А мы останемся малым штабом. Много чего ещё надо решить.

Представители гражданских неохотно потянулись к выходу, бросая на меня хмурые взгляды. Я стоял неподвижно и старался сохранять внешнее спокойствие.

Спустя некоторое время «Медвежий угол» почти опустел. Со стороны гарнизона остались Погребняк, Тагиров и с полдюжины казаков, в том числе уже примелькавшийся десятник Дугин. Со стороны Кречета – всего пара человек, да и те отошли чуть в сторону, маяча где-то у него за спиной. Со стороны Священной Дружины – Путилин, Кабанов, Демьян, Дарина и Орлов со своими двумя телохранителями. У печки копошился персонал трактира.

– Ты… зря так, Богдан, – кашлянув, нарушил долгое молчание Путилин. В голосе его сквозило недовольство. – Эти люди встревожены и напуганы. Им нужно было высказаться.

– А по-моему, всему своё время. И меру тоже надо знать. Они не должны забывать, кто здесь главный.

– Поэтому я тебя и не остановил. Не хватало ещё, чтобы они видели, что единства нет даже на уровне штаба. Но впредь – давай всё-таки действовать по субординации. Тем более что у тебя не всегда получается держать себя в руках.

Шумно вздохнув, я уже открыл было рот, что ответить. Хотелось сказать, что я бы вообще не вмешивался, если бы не увидел, что сам Путилин явно теряет контроль над ситуацией. Но пересёкся взглядом с Демьяном, и тот почти умоляюще покачал головой.

Я промолчал. Пожалуй, сейчас действительно не время для внутренних разборок. Тем более на глазах у Кречета и есаулов.

– Это, кстати, и всех остальных касается, – продолжил Аркадий Францевич, машинально доставая из внутреннего кармана пустую трубку. Курить он бросил ещё незадолго до нашего знакомства, но эту штуку так и не выкинул, и часто крутил её в руках в моменты задумчивости.

– Вчера мы определились, что Священная Дружина станет ядром сил обороны Тегульдета. А я, как начальник экспедиции, возглавлю штаб. На всякий случай спрашиваю снова – никто не собирается оспаривать это решение? Все готовы следовать приказам?

Ответом был нестройный хор голосов, и Путилин встретился взглядом с каждым – похоже, этот вопрос для него был не пустой формальностью.

– Тогда давайте очень коротко и по существу, пока, действительно, Стылые в ворота не постучались…

Они с Кабановым, оттащив сломанный мной в сердцах стол чуть в сторону, подвинули другой и разложили на нём карты окрестностей. Путилин достал блокнот для записей и остро заточенный карандаш.

– Макар, что там у вас с инвентаризацией складов? Оружие, боекомплекты, продовольствие. Мне нужно понимать, какие у нас ресурсы.

Погребняк поднялся с места и отвечал, глядя не на Путилина, а куда-то в стол.

– Оружия-то у нас – как дерьма за баней. Ещё и караван, который вы сопровождали, привёз больше сотни ящиков. В основном винтовочные патроны, взрывчатка, порох россыпью, для охотничьих ружей. Ну, и новых стволов больше сотни. И это только то, что мы уже перегрузили на свои склады. Я так понял, в грузе для Ачинска – примерно то же самое. В общем, есть, чем воевать. У нас у самих на складах штук двести новых винтовок пылится. Так что ещё и часть гражданских вооружить сможем. Хотя… я бы не советовал.

– Необходимости в этом, думаю, пока нет, – согласился Путилин, делая пометки в блокноте. – Что с личным составом? С артиллерией?

– Текущий личный состав гарнизона – восемьдесят восемь человек. Это казаки. Плюс человек сорок гражданской обслуги – в основном члены семей. С артиллерией… На стенах – двенадцать орудий. Но из них восемь – это древние гладкоствольные пушки, двенадцатифунтовые. Им в обед сто лет. Стоят там с момента постройки крепости.

– А остальные четыре?

– Эти новее. Лёгкие трёхдюймовки. Снаряды – в основном шрапнель. И с полсотни фугасных. Вообще, запас снарядов неплохой. Нам их тут тратить-то не на кого. Последний раз крепость пытались штурмовать лет тридцать назад, во время большого восстания чулымцев.

– Так не заржавели хоть пушки-то? Стрелять из них можно?