Роль его любовницы потихоньку становится моей самой любимой. А его выдержка и манеры во время полёта заставляют меня забыть обо всём. Я украдкой наблюдаю за каждым его движением. Не могу думать ни о чем, даже о деле. Все мысли были поглощены диким желанием, вызванным Роландом. И это настоящая катастрофа… Я не должна хотеть его, думать о нём. Но за последние сутки только этим и занимаюсь.

Когда мы приземляемся в аэропорту, нас встречают водители двух роскошных автомобилей. В одном из них едем мы с Роландом, в другом – Матвей и Ратмир. Отдохнуть с дороги не удаётся. Так как ранний рейс они пропустили из-за Крис, приходится ехать прямо «с корабля на бал». Успеть насладиться ночным городом мне не удаётся. Роланд объясняет правила поведения с клиентами и настоятельно рекомендует держать мне язык за зубами.

Оказавшись в фойе театра, я с благодарностью беру бокал шампанского с подноса у официанта. Вытерпеть этот вечер на трезвую голову будет просто невозможно – слишком большое скопление «идеального» высшего общества. После светских раутов, устроенных братством, я искренне возненавидела всю эту важность и лицемерную вежливость, поэтому стараюсь держаться подальше от всех.

Неожиданно напротив нас появляется модельной внешности девушка, которая приветствует Роланда радостными объятиями и троекратным поцелуем.

– Какая приятная встреча, – улыбается, не отрывая от него взгляда.

– Не знал, что ты любишь балет.

– А то пригласил бы?

– Знал бы, что с тобой есть о чём поговорить.

Только он умеет так искусно с непринуждённым выражением лица оскорбить человека.

И пока девушка заливается идиотским смехом, так и не поняв, что имел в виду Роланд, я начинаю чувствовать жжение в груди. Понимаю, что они не в шахматы друг с другом играли при встречах, и это сводит с ума моё неудовлетворённое тело!

– Да я тут с одним мужчиной пришла, – закатывает глаза. – Лучше с ним побывать на десяти скучных шоу, но не оставаться наедине в номере. Неприятный тип.

Перевожу любопытный взгляд на Роланда. Хочу понять, он испытывает ко всем такое пренебрежение, как и ко мне, или я особенный экспонат?

Видимо, особенный, потому что он не испытывает к ней ничего – ни призрения, ни злости, ни отвращения. И это выводит меня из себя. Я вскипаю, словно лава, разворачиваюсь и ухожу. Нахожу пустой диван, присаживаюсь и устремляю всё своё внимание на пару, которая продолжает общаться.

Девушка без устали болтает, смеётся и вечно касается его руки. Всё внутри сжимается от страха, что ещё чуть-чуть и я увижу, как Роланд улыбнётся ей в ответ. Но хотя бы в этом он не разочаровывает. Прощается с ней, разворачивается и направляется в мою сторону.

– Так вот что тебя возбуждает, – язвлю, когда он садится рядом со мной.

Он бросает на меня вопросительный взгляд. Всматривается и изучает.

– Завидуешь ей?

– Соболезную твоему вкусу.

Но внутри понимаю, что да – завидую!

– Сколько неприкрытой ревности я вижу в твоих зелёных глазках, – шепчет, потянувшись губами к моему уху.

– Скорее разочарования. Рассчитывала, что ты куда более избирателен в выборе партнёрш, – бросаю резко, стараясь унять дрожь в теле от его дыхания.

– Забавно, что ты считаешь себя выше подобных девушек. Как по мне, вы на одном уровне.

Его слова дают мне пощёчину. Неприятно, оскорбительно, унизительно.

– В очередной раз доказываешь, что ты глуп! – бросаю, сделав вид, будто мне безразличны его замечания.

В ответ он лишь ехидно улыбается. Мне сложно понять, что значит его улыбка. В отличие от него, я не могу прочесть его. Он самая большая тайна из всех, что были в моей жизни. Самая раздражительная, злящая, но чертовски манящая тайна!

Вскоре мы проходим в отдельное ложе, где нет никого, кроме нас с Роландом. Матвей с Ратмиром расположились в другом конце зала напротив нас, чтобы внимательно следить за всем происходящим.

– Любишь балет? – вдруг неожиданно интересуется мужчина, устраиваясь поудобнее на мягком стуле и разглядывая партер.

– Не доводилось видеть раньше, – признаюсь честно, но от чего-то становится стыдно.

– А что доводилось?

– Ты хочешь поговорить со мной? – вскидываю брови вверх от удивления.

– Хочу прозреть относительно тебя, – намекает на мой последний выпад в его адрес.

– Ничего не доводилось. Возможно, когда-то в детстве, в школе. Не более.

– Нет времени или интереса? – переводит на меня свой цепкий взгляд.

Всё жду, когда последует издёвка, но он внимательно смотрит в ожидании ответа.

– Не было человека, который привил бы интерес.

Отвечаю честно, но всё больше хочу слукавить, чтоб не оказаться в его глазах пресной, скучной.