Лишь серебряный кинжал с замысловатой резьбой, высеченной на остром лезвии. Узоры вились вверх по рукояти, где в центре набалдашника был вправлен сверкающий рубин.

Аурелия приковала свой звездный взгляд к Седрику, когда они с Элирией подошли ближе, и это покалывание превратилось в дрожь, проползшую по спине. Рядом с ним Элирия напряглась: ее рука искала его ладонь, а пальцы сжались, едва нащупав его. Она плотно прижала крылья к спине, когда они вдвоем замерли перед небожительницей.

Они затаили дыхание, когда Аурелия заговорила; многослойное эхо ее голоса разлилось в открытом воздухе:

— Вы прекрасно справились, мои чемпионы. Настолько хорошо, что добрались так далеко. Истинное чудо, превосходящее мои самые дикие надежды — видеть вас здесь передо мной сегодня.

Элирия переступила с ноги на ногу, и тревога, пробившаяся сквозь ее привычную стойкость, лишь заставила Седрика нервничать еще сильнее.

— Вы сражались, вы учились, вы явили и силу, и милосердие. Но главное — вы сделали это вместе. Сквозь тьму и сомнения, огонь и тень, жизнь и смерть вы выковали истинные узы — из тех, что трудно сотворить, да, но и переломить не менее трудно. Испытанные в огне доверия, скрепленные чем-то более глубоким, чем амбиции. И вы вышли оттуда — оба чемпионы, оба победители.

Голос Аурелии отдавался от пустых каменных скамей амфитеатра, и Седрик подавил чувство, что все это куда больше смахивает на представление, чем на испытание.

— А корона? — спросил он, пока тугой узел скручивал внутренности.

— Корона ждет, — проговорила она, и ее полные звезд глаза остекленели. — И хотя эти узы доверия привели вас сюда, хотя вы довели друг друга до этой точки…

В ее голосе проскользнула отчетливая печаль, и кровь Седрика застыла, когда туманный взгляд богини упал на кинжал на пьедестале.

— …лишь один уйдет с наградой, которую вы ищете. С крупицей силы более великой, чем способен постичь любой смертный разум.

Элирия замерла, все следы ее нервного ерзанья испарились от слов небожительницы:

— Что это значит?

Прошло несколько мгновений, прежде чем Аурелия ответила:

— Носить корону — значит нести тяжесть ее прошлого. Каждую нарушенную клятву, каждое благое намерение, обернувшееся злом, каждого павшего соратника… каждую погребенную с ними скорбь. Правителей творят не короны и титулы — они куются в испытании жертвенности. Те, кто не готов сгореть, не достойны трона.

Седрик безучастно уставился на небожительницу:

— Жертва, — повторил он.

— Кто вообще говорил о правлении? — Голос Элирии прозвучал остро, режуще. — К черту трон! К черту твою корону! Она нужна нам только как ключ, чтобы выбраться отсюда!

Аурелия не соизволила обратить внимание на ее протесты. Небожительница не остановилась, не запнулась, продолжая:

— Корону нельзя завоевать одной лишь силой, волей или магией. Здесь ждет финальная проверка Испытаний и уз, которые вы выковали. Ибо притязания одного должны быть отложены, а жизнь — добровольно отдана ради другого. — Она сделала паузу. — Именно здесь все остальные потерпели неудачу.

— Жизнь за жизнь. — Разум Седрика закружился в панической круговерти, недавние слова Эвандера пронеслись в голове точно осколки стекла. Неудивительно, что Варит Мальхиор потерпел поражение. Они с Эвандером, возможно, и добрались до этого места, слышали эти же слова, но думать, будто то, что было между ними, могло сойти за истинные узы, казалось абсурдом. Седрику стало интересно: пришли ли они к своему гнусному перемирию еще до того, как встали здесь, или темные обещания Мальхиора появились лишь после того, как тот понял, что не сможет забрать корону? Впрочем, в конечном счете это не имело значения.

— Жизнь ради всей жизни, — поправила Аурелия. — Один должен довериться настолько, чтобы отдать, а другой — чтобы принять. Ради баланса.

— Ради баланса? — прошипела Элирия. — Где здесь баланс — требовать смерти без всякой причины?

— Сила требует жертв. Вы прошли сквозь Врата с сомнением в сердце и врагами за спиной. Вы преодолели их, исцелили узы там, где они были, и выковали новые там, где их не существовало. С великой гордостью и торжеством я вижу, что вы показали себя истинно достойными этой награды. Теперь пришло время забрать ее.

— Ты безумна, — задыхалась Элирия, ее тело билось в дрожи. Тени начали просачиваться с ее кожи, струйки черного дыма вились вокруг. — Это… это и было конечной целью с самого начала? Заставить нас объединиться, заставить работать вместе, заставить переживать друг за друга? Зная заранее, что одного из нас подадут как ягненка на закалывание?

Аурелия молчала.

— Это все твоя вина! Из-за твоего вмешательства! Твоих хваленых планов, которые провалились! — Она дышала быстро — слишком быстро, тени срывались с нее волнами. — Ты причина, по которой Малакар пришел к власти, причина, по которой мир был расколот на три части! Где твоя жертва? Твоя утрата?