— Подождите, — вылетает у меня. — А разве моя подработка не в лаборатории?

Женщина хмурится.

— Нет, нам архив разобрать надо, — говорит. — Он сейчас в Южном корпусе. Мы готовимся к переезду оттуда. Собираем документы. Так что займешься упаковкой.

Застываю на выходе. Получается само собой.

Женщина поворачивается и вопросительно на меня смотрит:

— У тебя проблемы? — выдает вслух.

— Нет, просто я не думала…

— Деточка, тебе и не надо думать для такого. Слушай, ты еще и дня не отработала. Мы вообще не берём первокурсников. Если бы ректор сам тебя не подписал. Почему я должна это все объяснять?

Больше вопросов не задаю. Просто иду дальше. В конце концов, Южный корпус это не Северный.

Вряд ли Ахмедов станет искать меня в архиве. Да он и не знает, что я здесь.

К тому же, не одна.

Немного успокаиваюсь. Вот только тревога вспыхивает снова, когда объяснив, что и как упаковывать в архиве, женщина вдруг собирается уйти.

— А вы уходите?

— Ну конечно, у меня еще в лаборатории дел полно. Тебе тоже работы хватит. Завтра можешь сразу отсюда начинать. Ключи тебе оставила.

Несколько секунд — и я одна в пустом архиве.

Смотрю на закрывшуюся дверь. Становится не по себе. Невольно обнимаю себя руками.

Ладно. Нужно успокоиться.

У меня почти получается. Ныряю в монотонную работу. За укладыванием бумаг в аккуратные стопки паника потихоньку отступает.

Однако щелчок позади рушит все мое спокойствие. Будто порыв ветра сносит карточный домик.

Что это?..

Оборачиваюсь чувство такое, точно стопы примерзают к полу.

Ахмедов стоит, спиной привалившись к двери. Небрежным жестом крутит в пальцах ключи. Криво усмехается, поймав мой взгляд.

Ощущаю себя загнанной в капкан.

30

— Да тихо ты, — вдруг бросает Марат.

Хотя молчу. Может, и стоило бы закричать. Но вряд ли у меня получится это сделать. Ощущение такое, будто меня всю парализует от жесточайшего напряжения. Даже вдох сделать трудно, не говоря о том, чтобы выдавить из себя хотя бы какой-то звук. Слабый, приглушенный. Да не важно.

— Чего перепугалась? — спрашивает он.

Прищуривается, изучая меня пристальным взглядом.

Ахмедов еще спрашивает? После всего?..

И правда — чего это я?

— Не трону я тебя, — добавляет, шагая вперед. — Сейчас — не трону.

И снова по мне взглядом скользит. От макушки до пяток. Все и сразу охватывает пристальным вниманием.

Такое ощущение возникает, будто он уже меня трогает. Даже облапывает. Просто на этот раз не руками.

— Поговорить нужно, — заключает Ахмедов.

И я настолько застываю, в панике наблюдая его приближение, что двинуться с места не могу.

Теперь нас разделяет только высокий стол, на котором лежит несколько папок с документами.

Я по одну сторону. Марат — по другую.

Он подходит практически вплотную. Небрежно опирается руками о край стола. Приваливается. Жесты у него ленивые, вальяжные. Но меня этим не обмануть. Помню же, как резко он способен перемещаться. Хватать. Зажимать. И мое тело тоже помнит.

Цепенею, наблюдая за ним.

— Ну что застыла? — хмуро интересуется Ахмедов. — Ты меня слышишь?

Он сводит брови, продолжая буравить темным горящим взглядом.

— Как там тебя… — кривится, склоняет голову к плечу. — Поговорить мне с тобой надо. Ася.

Почему-то звук моего собственного имени в его исполнении кажется особенно жутким.

Поговорить.

Он повторяет это, но я понятия не имею, что Ахмедов имеет ввиду. Не знаю, зачем ему со мной разговаривать. О чем мы с ним вообще можем общаться. Марат в принципе не производит впечатление того парня, который способен спокойно говорить.

Ахмедов продолжает на меня смотреть. Буравит так, что я сама уже не выдерживаю напряжения.

Прочищаю горло и тихо выдаю:

— О чем?

Марат оскаливается.

— Договориться хочу.

От его короткого ответа все только еще сильнее запутывается.

— Сколько? — вдруг спрашивает он.

— Чего — сколько? — выдаю машинально.

— Хочешь ты — сколько? — отвечает Ахмедов с расстановкой.

Непонимающе моргаю.

— За трах, — вдруг добавляет он. — Выебать тебя хочу. И чтобы уже без всей этой херни. Без слез и соплей. Да и гоняться за тобой надоело. Так что давай по-нормальному решим.

Зависаю, глядя на него.

— Говори, сколько хочешь, — продолжает Ахмедов и с легким раздражением прибавляет: — Ну что ты опять заглохла?

— Ты что, — начинаю и замолкаю. — Ты мне предлагаешь…

Просто в голове не укладывается.

Нет, выражается Ахмедов предельно понятно. Прямым текстом. Пожалуй, тут уже прямее некуда. Но для меня озвученное им предложение звучит настолько дико, что мозг будто сбоит.