Я громко, надрывно постучала. Свет в окнах горел, но показалось, что в доме никого нет. Наконец, раздались шаги. Но когда мне открыли… я обомлела от увиденного.

Глава 37.2. Пошла прочь

— Только не ты, – с режущим раздражением раздался женский голос.

Меня встретило не заботливое волнение патрона, а нечто… гадкое и неожиданное. На пороге дома Ласориана, преграждая мне путь внутрь, стояла девушка. Она смотрела на меня сверху вниз и в прямом, и в переносном смысле.

Рыжие волосы. Тонкая талия. Пышная грудь.

Я её знала.

Это секретарь нашего ректора.

Ифемия.

Сначала захотелось спросить: что она вообще здесь делает. Но Ифемия затянула посильнее пояс атласного халата, и под рукавом блеснул знакомый мне золотой браслет. Ласориан покупал его для какой-то знакомой, когда мы выбирали украшение для Миранды.

Что же…

Вот она.

«Знакомая».

Стоило догадаться.

И опять, казалось бы, а какое мне должно быть дело? Почему я вообще могу волноваться из-за личной жизни Ласориана? Он ведь всего лишь мой патрон, который мне вообще ничего не должен.

Однако рана от предательства в груди разрослась сильнее, словно её дополнили ещё одним ножом в спину. Это так мерзко: чувствовать боль, но не иметь никакого права заявить о ней.

Холодные капли дождя били по моему раскрасневшемуся лицу, словно давали множество пощечин. Нашептывали мне: «Да кто ты такая, чтобы возмущаться ещё и из-за этого?». Но я и не собиралась. У меня уже не осталось никаких сил о чём-то думать и анализировать мои чувства. Все ниточки эмоций так натянулись, что попросту порвались на кусочки.

Мне хотелось одного: чтобы хотя бы пустили согреться и переночевать. Пути обратно до академии я уже не вынесу.

— Можно я войду? – спросила и ощутила себя нищенкой, которая пришла просить милостыню.

А ведь я многие выходные жила здесь так, словно была маленькой хозяйкой этого красивого дома. Лас всегда окружал меня такой заботой, что я и представить не могла ситуацию, в которой вот так стою и прошусь внутрь.

— Нет, – рыкнула вдруг Ифемия, от чего я окончательно растерялась.

Я невольно активировала силу глаз и заметила, что её аура отчётливого чёрного цвета. Она искренне ненавидела меня в этот момент. Но… за что? Даже если она женщина Ласориана, чем я ей так противна?

— Простите, что?

Почему вообще я обращалась к ней на «вы»?! Но язык не повернулся грубить с порога. Ментальная усталость и жуткая обстановка вокруг измучили меня.

— Ифи, кто там? – раздался голос Ласориана изнутри. Он показался мне теплом, которым веет от разожженного камина. Я понимала, что сейчас здесь лишняя. Но если мне не разрешат хотя бы согреться – просто не знаю, что делать.

Я посмотрела на Ифемию. Та одним злобным взглядом приказала молчать, а сама протянула громко:

— Я забыла заплатить кучеру, дорогой. Не переживай. Я всё решу.

«Дорогой»? Как… гадко. Просто от осознания, что кто-то подобным льстивым женским голоском называет так моего патрона. Это не клеилось в голове.

Ифемия вдруг вытолкнула меня своим телом дальше от двери, босыми ногами встала на измокший коврик снаружи и прикрыла дверь. Я отшатнулась и окончательно растерялась. Она же понизила голос и зашипела змеей:

— Уходи прочь! – со мной говорили как с прибившейся ненужной собакой! – Ты и так портишь нам все выходные. Наконец-то хоть один полностью свободный день, когда мы можем побыть с Ласом вдвоем, и тут опять появляешься ты. Даже не думай. Нет. Не сегодня.

Сложно описать всё то, что я чувствовала. Свалившаяся правда о Скае раздавила меня. А эта рыжая дрянь додавливала, будто я вредоносная блоха.

Недавно я с таким знанием рассуждала с Дивиникой о чувстве одиночестве и ненужности… но теперь понимаю – это был лишь пустой трёп. Настоящее отчаяние я испытала сейчас.

Когда я бежала из комнаты в академии подальше от Ская, я хотя бы знала, куда мне идти. Думала, что могу обратиться к Ласу. Наивно надеялась, что у меня есть маленький уголочек, где мне посочувствуют.

А что сейчас?

Если она меня выгонит, куда мне идти?

Обратно в карету? И о чём я попрошу? Я ведь отдала кучеру последние свои деньги…

Но дело даже не в ночлеге. Мне было так плохо, что тёплой кроватью уже не поможешь. Хотелось найти плечо, в которое я смогу уткнуться и зарыдать.

У каждого человека должна быть такая возможность.

Неужели я так о многом прошу?

Просто немного тепла и сочувствия.

Ещё недавно я думала, что у меня появились настоящие близкие люди… так почему сейчас меня пинают под дождь, будто я не нужна никому?

— Нет, – наконец, ответила я, вкладывая в одно маленькое слово весь протест против этой несправедливости. – Если Ласориан не хочет меня сейчас видеть, пусть он скажет мне это в лицо. И тогда я уйду.

Я сделала шаг вперед, давая понять, что Ифемия меня не остановит. Однако она не дала дойти до двери. Сделала короткий взмах рукой и приказала: