— Не смотри. Не слушай. Просто сосредоточься на моих глазах, анам гайл, и на моих словах. В тот день я поступил с тобой неправильно, вернувшись к своему прежнему «я». К тому, кто не знал ни любви, ни сострадания к чужой боли. Ты правильно сделала, что прогнала меня. Я не все понимаю. Но с каждым днем я понимаю все больше и больше. Я не хочу, чтобы через четыре года кто-то пришел и забрал у нас Габриэля. Или нашу дочь вскоре после него.

Она тяжело дышала, вглядываясь в мое лицо.

— Это девочка?

— О да, у нас будет дочь. Она будет расти под стук твоего сердца и расцветет под твоей заботой. Она будет стойкой и доброй — такой же, как и ее мать, которую я до ужаса люблю.

— Торин. — Зэвис склонился рядом, уперев одну руку в колено, а другой указывая через всю комнату. — А с этим что?

Мой взгляд упал на Одила — Хранитель все еще дрожал, сидя в луже собственной мочи.

— Он слаб.

— Я н-ничего н-не скажу, — заикаясь, выдавил Одил. — Он шантажировал меня. Клянусь, я никогда не хотел…

— Заткнись нахрен! — Зэвис выпрямился и упер руки в бока. — Скоро здесь будет полно охраны. Если он заговорит, тебя казнят за измену и убийство.

Я глубоко вздохнул и передал ему Иден.

— Подержи ее и отверни.

Я подошел к Одилу. Рывком поднял его за волосы, с его одежд капало. Потребовалось на удивление мало усилий, чтобы сломать ему шею. Какую же кашу мы заварили.

Когда я обернулся, Зэвис держал руку на ее животе.

— Я просто хотел почувствовать. Не навредить. Она потеряла сознание.

— Серт. — Я забрал Иден, прижимая ее голову к своей груди. — Ей нужно…

— Тсс! Слышишь?

Быстро приближающиеся шаги.

Прежде чем я успел сказать хоть слово, Зэвис упал на колени, скрестив запястья за спиной.

— Не дай им казнить меня, Торин. Тебе нужно найти доказательства, что это была подстава.

— Мой звездолет…

— Нет времени, — прорычал он. — У каждого своя роль, брат. Моя — взять вину на себя. Твоя — не влипать в неприятности и добиться честного суда.

Я поспешил к стене и опустил обмякшее тело Иден на пол, снял куртку и подложил ей под голову. Затем подбежал к Зэвису и активировал лазерные наручники.

Удар в лопатки, и он ткнулся лицом в пол.

— Я сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя.

За грохотом сапог и криками невозможно было расслышать, как открылись двери.

— Зэвис из дома Брокнар! — крикнул я. — Вы арестованы за убийство пяти ветусианцев, включая Хранителей Мариса и Одила. Гвардия возьмет вас под стражу до тех пор, пока не будет проведен честный суд перед лицом Империи. Увести его!

— Слушаемся, Командор! — выкрикнули двое охранников.

Они подхватили Зэвиса под мышки и потащили моего соплодника вон из зала. Я смотрел, как он исчезает за углом, не зная, смогу ли сохранить ему жизнь до тех пор, пока не найду доказательства его невиновности. Или хотя бы то, что позволит избежать казни.

— Моей паре нужна помощь целителя, немедленно! — закричал я, бросаясь обратно к Иден.

— Как давно она в таком состоянии? — спросил мужчина, опускаясь рядом с ней на корточки.

— Минут пятнадцать по земному времени, — ответил я. — Она беременна.

Он провел над ней сканером показателей жизнедеятельности, его кивок заверил меня, что это просто шоковая реакция.

— Ей нужен только отдых. Если хотите, я могу дать легкое успокоительное на случай, когда она придет в себя.

— Нет, — я тихо усмехнулся, садясь рядом с ней и притягивая ее к себе. — Моя пара плохо переносит седацию.

Я игнорировал хаос вокруг. Целителей, занимавшихся трупами. Ученых, обсуждавших сроки выборов новых Хранителей. Воинов моей бригады, которые косились на кровь, сочившуюся из моей икры.

Все это могло быть тем самым местом за модулем приема в день, когда я ее захватил. Тогда мы оба не были готовы. Но теперь мы были готовы друг к другу. Она — моя анам гайл. Моя суженая.

Глава 34



Иден

— Он снова это делает!

Все за столом затаили дыхание, с благоговением наблюдая, как Габриэль проводит своей бионической ручкой по пеленке. Его голова слегка качнулась, подалась вперед, а затем он откинул ее назад. И тут мягкая ткань собралась в комок между металлическими пальцами.

Нифал рассмеялся — негромко, но его хлопки в ладоши были полны бурного восторга.

— О, как я благодарю Три Солнца за то, что дожил до этого дня. Этого ребенка ждут великие свершения.

В груди потеплело, и я уткнулась носом в макушку Габриэля, вдыхая аромат печенья и детской присыпки. Он пах домом. И этот момент казался по-настоящему семейным. Каждая клеточка моего тела впитывала его, шепча, что именно здесь мое место.

— Хотите подержать его? — спросила я Нифала.

Он покачал головой и положил салфетку на остатки жаркого, отодвинув тарелку от края стола.

— Нет, дитя. Мои руки уже не так надежны, и я не прощу себе, если уроню его.

Старик поднялся и подошел к окну рядом с кухней, опускаясь в кресло.

Торин встал и потянулся через стол, чтобы забрать малыша.

— Я похожу с ним. От всех этих впечатлений он уже пропустил время дневного сна.