— Нет, точечные боли после операции — совершенно нормальное явление. В рамках наблюдения проводился стандартный послеоперационный обход. — Якоби кликнула дальше. — На четвёртый день пациентка жаловалась на сильные боли, но дежурные врачи по-прежнему считали, что ничего серьёзного быть не может, и увеличили дозу обезболивающих. Тогда ей назначили… минуту… — она пролистала экран вниз, — …препарат, действующий подобно морфину. Сильнее увеличивать дозу было нельзя — существовала опасность передозировки. На пятый день боли стали такими сильными, что доктор Аль-Рашид, снова заступившая на дежурство, была вынуждена вскрыть пациентке брюшную полость. Тогда и выяснилось, что у неё несостоятельность анастомоза.

Эвелин подалась вперёд.

— Простите?

Доктор Якоби взяла карандаш, лист бумаги и несколькими штрихами набросала схему.

— Это значит, что соединение между желудком и кишечником не заживает.

— Как такое может произойти?

— Госпожа Нимайер из-за онкологии была уже сильно ослаблена, к этому прибавилась операция. — Якоби пожала плечами. — Из-за катаболического состояния обмена веществ и связанного с ним дефицита белка раны заживают хуже, чем у здоровых людей, — в данном случае соединение между тонкой кишкой и остатком желудка.

— Муж пациентки утверждал, что у неё случилась кишечная непроходимость.

Доктор Якоби мягко улыбнулась.

— Нет, абсолютно исключено. На самом деле это была проблема заживления раны. Швы разошлись, желудочный сок попал в брюшную полость, и брюшина воспалилась. Доктор Аль-Рашид немедленно ввела пациентку в искусственную кому, но было уже поздно. Она умерла от сепсиса.

— Звучит так, будто её смерть можно было легко предотвратить, — заметила Эвелин.

— Алейна была — как и я — старшим врачом, и к тому же блестящим хирургом. Но это как в политике или экономике, — вздохнула она, — задним числом всегда умнее и знаешь, как следовало поступить.

— И всё же при последующем наблюдении ситуацию недооценили, — не отступала Эвелин.

— Нас там не было, и мы не знаем точных обстоятельств.

— Но почему врачи не отреагировали раньше?

Доктор Якоби уставилась в экран.

— Для этого вам нужно лучше понимать, как устроена работа в нашей клинике, — пробормотала она скорее себе под нос.

— Расскажите!

— Простите, об этом вы от меня ничего не услышите — даже под угрозой судебной повестки.

— Тогда от кого?

Якоби вздохнула.

— Вы ведь не отстанете, верно?

Со смирённым видом она сняла трубку и попросила соединить её с примариусом Борманом.

— Здравствуйте, господин примариус, у меня здесь адвокат, грозящая судебной повесткой…

Затем в нескольких словах объяснила ситуацию, коротко выслушала ответ и положила трубку.

— Директор Борман сможет уделить вам время через несколько минут. В столовой. Он расскажет подробнее. А пока подождите, пожалуйста, снаружи.

Эвелин поблагодарила, и они с Имрааном поднялись и вышли. Едва дверь закрылась за ними, Имраан склонился к Эвелин и шепнул:

— Откуда ты так быстро раздобыла эту повестку?

— Эту? — Эвелин достала конверт и показала. — Это счёт одной клиентке. Со вчерашнего дня таскаю с собой и никак не отправлю.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Такси, как и утром, снова высадило Пуласки в современном жилом квартале на юге Вены. Он прошёл мимо дома доктора Аль-Рашид, сделал небольшой круг по округе и вернулся к её участку. Двухдверный красный «форд фиеста» стоял под навесом. Криминалисты, без сомнения, уже его осмотрели.

Пуласки вытер со лба пот, ступил на участок и, миновав машину, направился ко входной двери — опечатанной и перечёркнутой по диагонали полицейской лентой.

На секунду он замер, огляделся, окинул взглядом живую изгородь. С того мгновения, как он вышел из кафе, его не оставляло странное чувство, будто за ним наблюдают. Но вокруг не было ни души.

Брось! Это всё нервы — оттого, что сейчас собираешься нарушить закон.

Он вытер ладони о брюки и натянул латексные перчатки, прихваченные из клиники. Сорвал пломбу, отлепил ленту. Локтем нажал на ручку. Заперто!

К счастью, из материалов дела он знал, что криминалисты сняли дорогой замок с противосъёмными штифтами и отправили в лабораторию: до сих пор оставалось загадкой, как убийца проник в дом. Слесарь поставил вместо него самую заурядную дешёвую цилиндровую защёлку из строительного магазина — открыть такую было плёвое дело. Пуласки справился за пару секунд двумя разогнутыми концами канцелярской скрепки, которую на всякий случай всегда держал в бумажнике вместе с мелочью.

Он поднырнул под свисающую ленту и закрыл за собой дверь ногой. Натянул на ботинки два полиэтиленовых пакета и нацепил хирургическую шапочку. Пока его никто не видит, плевать, насколько по-дурацки в ней выглядит. А если здесь его действительно засекут — заботы будут посерьёзнее внешнего вида: ему светит дисциплинарное взыскание.

Сначала он занялся сигнализацией. Современная штука с шестизначным кодом — такую вокруг пальца не обведёшь. Значит, либо убийца уже находился в доме тем утром, либо Алейна сама его впустила. Но зачем тогда было сразу идти в душ? Концы с концами не сходились.