Лэнгфилд, строго говоря, для гольфа одет не был. На нем красовался темный деловой костюм. Зато Миллер вырядился в такой же нелепый гольф-прикид, как и я. Разница была лишь в том, что его костюм, скорее всего, стоил дороже моей машины.

Что за херня тут происходит?

— Присаживайся, — сказал Лэнгфилд, указывая на соседний стул.

— Мы играть-то будем? — спросил я.

— Да, — проворчал он. — Позже.

Все это выглядело подозрительно донельзя. Хорошо, что мне не привыкать к мутным делам. Человек не поднимется на вершину в одной из самых коррумпированных и жестоких сфер этого города, не столкнувшись со всяким дерьмом.

Он сидел напряженно, пока подошедший бармен принимал мой заказ.

— Кофе, — я улыбнулся бедному парню. — Черный.

Сочетание столь радушного приветствия и скованных движений Лэнгфилда выглядело крайне противоречиво. Во что я вообще ввязался?

— У нас есть к тебе предложение, — произнес Миллер с натянутой улыбкой.

Странно, обычно такие встречи начинаются с многочасовой пустой болтовни и самой игры. Но я человек занятой, так что оценил его прямоту.

Я сделал медленный глоток кофе и кивнул.

— Что вам нужно?

Миллер открыл было рот, собираясь ответить, но тут же закрыл его.

— У нас есть для тебя проект. Очень интересный, — взял слово Лэнгфилд.

Я сдержанно кивнул, уже мысленно планируя, в какой ресторан поведу вечером свою команду, чтобы отметить контракт на новый тренировочный комплекс «Revs».

— Реставрация.

Что? У меня внутри все оборвалось.

— Действительно уникальный объект. Монтгомери-стрит, дом 79. В Саут-Энде.

Миллер прокашлялся.

— Большой особняк из бурого камня, огромный потенциал.

Нахмурившись, я перевел взгляд с одного на другого.

— Простите, — я поднес чашку к губам, чтобы выиграть время и подумать. — Я не совсем понимаю. Вы купили дом?

Лэнгфилд осушил бокал с виски.

— Да. Он довольно просторный, и там нужно кое-что обновить.

— В основном косметический ремонт. Крышу и проводку недавно поменяли, — вмешался Миллер. — Когда закончим реставрацию, дом будет просто загляденье.

Каждая следующая секунда этого разговора казалась еще бредовее предыдущей. С какого перепугу они пытаются втюхать мне старый дом? Это розыгрыш? Местный ритуал посвящения для богатеньких?

— Парни, мне очень жаль, но я такой фигней не занимаюсь. — Я поставил чашку и принялся мысленно перебирать предлоги, чтобы свалить отсюда, пока меня не заставили играть с ними все восемнадцать лунок. Потерять целый день на обсуждение плинтусов и карнизов в старой развалюхе — непозволительная роскошь. Меня ждали десятки проектов, встречи с инвесторами в конце недели и сотни непрочитанных писем.

Портить отношения не хотелось, но надо было делать ноги.

Лэнгфилд подался вперед, упершись локтями в стойку.

— Да ладно тебе. Я просто уверен, что ты захочешь взяться за этот дом, когда сам его увидишь. Тебе что, еще не надоело строить бесконечные общаги и элитные ЖК?

Что он задумал?

— А вам не надоело владеть бейсбольной командой? — сострил я.

— Ни в жизни. Лучшая работа на свете.

— Ну вот и вы меня поймите. — Я поднялся. — Так что прошу меня извинить.

— Стой, — с легкой паникой в голосе выкрикнул Миллер.

У него была репутация отличного парня. Жесткий и немного со странностями — впрочем, как все кетчеры, — но надежный.

— Ты нам правда очень нужен на этом проекте.

Я перевел взгляд с него на Лэнгфилда, все еще нихрена не понимая. Абсолютные противоположности. И как они только подружились? С чего вдруг их так волнует какой-то особняк на Монтгомери? Готов поспорить на косарь баксов, что у каждого из них по пентхаусу в городских высотках.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее разгоралось любопытство. Естественно, показывать им этого я не собирался. Но интрига заставила меня снова сесть и сделать глоток кофе, пока я пытался раскусить их план.

Я гордился своим умением жестко вести переговоры и всегда сохранял хладнокровие. В нашем бизнесе без этого никуда. В меня и профсоюзные боссы баулы с наличкой швыряли, и мафиозные шестерки жизни лишить обещали. Обычные рабочие будни.

Меня ничем нельзя было пронять. И я всегда предпочитал больше слушать, чем говорить. Потому что, если дать людям время, они рано или поздно сами выложат, чего хотят. Так что пускай эти двое пока поболтают про свой особняк.

— Время поджимает, — произнес Лэнгфилд.

— И нам нужны стены. — Миллер занервничал и застучал карандашом по барной стойке. Он выглядел почти… отчаявшимся? С чего бы такому человеку вызывать меня в гольф-клуб в девять утра во вторник и умолять построить ему стены?

— Послушайте, — сказал я, теряя терпение. — Я могу дать вам пару контактов. Мои друзья, надежные люди. Я бы им даже ремонт в доме собственной матери доверил.

— Нет, — отрезал Лэнгфилд. — Нам нужен именно ты.