В прошлом году лучшая подруга взяла опеку над тремя детьми погибшей двоюродной сестры, и теперь они с братом превратились в до тошноты очаровательную семью. Еще одна порция блестящей магии. Порой за этим просто тошно наблюдать, но, если честно, я безумно рада.

— Ладно, назови хотя бы одну его черту, — Лейтон впивается взглядом в поле, где «Кольтс» как раз занимают позиции, и задумчиво прикладывает палец к губам. — Он тихий?

Я закатываю глаза, прекрасно понимая, что она намекает на Деккера.

— Самоуверенный?

Бросаю взгляд на Истона, занявшего позицию шорт-стопа.

— Если я отвечу хоть на один из этих вопросов, круг подозреваемых слишком сильно сузится.

Хейс выбегает к домашней базе, приподнимает шлем и подмигивает Лейтон, после чего переводит взгляд на детей. Лейк слишком крута, чтобы удостоить его вниманием, зато Линкольн подпрыгивает и что-то кричит. Хейс машет мальчишке рукой и снова смотрит на Лейтон. Та посылает ему воздушный поцелуй.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — изображаю рвотный позыв.

— И не говори, — отзывается Лейк. — Утром я спустилась на кухню, а они зажимались прямо на столешнице.

Лейтон возмущенно фыркает и резко поворачивается к девочке.

— Ничего подобного.

Лейк одаривает ее красноречивым взглядом, и Лейтон лишь отмахивается.

Мама хлопает Лейк по колену.

— Они влюблены, оставь их в покое.

— Возвращаясь к вопросу дня... — шепчет Лейтон, снова втягивая нас в обособленный диалог.

— Ты все узнаешь, когда узнает он. Обещаю, ты будешь первой.

Я могла бы открыться. Лейтон бы точно не разболтала секрет раньше времени, но мне почему-то кажется правильным сначала поговорить с отцом ребенка. Дать переварить эту информацию, прежде чем вываливать на остальных. В конце концов, в эту передрягу мы вляпались вместе.

Лейтон упирается и выпрямляет спину.

— У твоего брата шикарная задница. Вчера ночью в постели...

— О, так ты решила играть грязно? — вопросительно выгибаю бровь.

Подруга лишь пожимает плечами. Лейтон прекрасно знает, что мне не нужны подробности их интимной жизни. В курсе ли я, что они спят? Конечно, но слушать об этом не желаю. Инфантильно? Возможно, но, уж поверьте, когда брат выяснит, от кого я зачала его племянника или племянницу, ему тоже вряд ли захочется вдаваться в детали моей половой жизни. Хотя, если подумать, я бы не прочь оказаться мухой на стене в их раздевалке, когда вся правда выплывет наружу.

Хейс выбивает бегущего на второй базе, и весь наш ряд вскакивает на ноги, громко аплодируя и выкрикивая его имя.

— Это сейчас папочка выбил бегущего? — шепчет Лейтон мне на ухо.

Я только головой качаю.

— Как я и сказала – не знает слова «нет».

Игра продолжается. Главный плюс статуса опекуна троих детей заключается в том, что Лейтон постоянно на что-то отвлекается. Разумнее всего было бы помалкивать о новости до разговора с будущим папой, но я банально запаниковала. Я... беременна? Стану мамой? В голове не укладывается, и, уверена, у остальных будет такая же реакция. Из меня та еще Мэри Поппинс.

К восьмому иннингу «Кольтс» ведут счет, но с перевесом всего в один ран.

Таз начинает нервничать на питчерской горке. Хейс берет тайм-аут и выходит к нему на разговор.

Две девицы, которых не было видно всю игру, останавливаются перед нашим рядом, заставляя окружающих подниматься с мест, чтобы их пропустить.

Мы с Лейтон переглядываемся. За годы насмотрелись на таких особ сполна. Кто-то из игроков подогнал им билеты. Вопрос лишь – кто именно? Они абсолютно не вписываются в толпу обычных болельщиков с настолько короткими мини-юбками, что хочется закрыть Линкольну глаза. А в комплекте к юбкам идут тесные кроп-топы, из которых буквально вываливается грудь.

Лейтон наклоняется.

— Им не холодно?

— Уверена, они только рады лишний раз посветить торчащими сосками.

— Он сказал, как только тот парень-кэтчер заговорит с питчером, мне нужно быть на своем месте, — бросает одна девица другой.

Мы с Лейтон снова переглядываемся, и она одними губами спрашивает: «Кто?».

У меня есть подозрение, и сейчас внутри идет настоящая война: волнует ли меня, окажись права или нет.

Хейс трусцой возвращается на домашнюю базу. Таз, будучи тем еще придурком, обходит горку сзади и занимает позицию.

— Ой, так... выходит, еще нет? — спрашивает первая.

Мне вот дико интересно, где они вообще сидели до этого момента.

— Тут такие неудобные кресла, — ее подруга задевает локтем милого мужчину справа, пытаясь устроиться поудобнее, словно забыли подложить подушечку. — Если он такая важная шишка, не мог достать вип-ложу?

— Он сказал, что хочет видеть меня в первом ряду и по центру, — пожимает плечами блондинка.

Таз пропускает первого раннера на базу, и на этом игра окончена. Рипли выходит из дагаута, собирает инфилдеров на питчерской горке, и Таз вкладывает мяч ему в ладонь.

Как только Таз скрывается в дагауте, на стадионе гаснет свет. Желудок ухает вниз, словно я в самолете, выполняющем мертвую петлю.