Пока Эвелин, сидя на диване, без интереса пролистывала журналы по психологии, лежавшие на столе, время тянулось медленно, как в зале суда, когда она ждала объявления приговора. Кому звонила эта женщина? Постоянно приходили и уходили новые посетители, медперсонал или пациенты со своими сопровождающими. Здесь царило большее оживление, чем на Венском западном вокзале в разгар туристического сезона. Когда Эвелин уже начала думать, что дама в регистратуре ее забыла, в здание вошел мужчина в помятых брюках, темном пальто и пиджаке.

Лицо этого примерно пятидесятилетнего мужчины и его помятая рубашка указывали на то, что он, как и Эвелин, провел не менее ужасную ночь. Однако он не был похож ни на врача, ни на медбрата и даже не на посетителя. Он прямиком направился к информационному окну. Копия Наны Мускури увидела его и коротко кивнула в сторону углового дивана. У Эвелин учащеннее забилось сердце, когда мужчина молча повернулся, подошел и, рассматривая, встал перед ней.

- Доброе утро. Вы интересуетесь Лизой Гурдиев, - сказал он. - Могу я узнать, по какой причине?

У него были остро очерченные черты лица и коротко остриженные волосы с сединой на висках.

- Почему в клинике так много полиции?

Он надул щеки.

- Послушайте, Вам лучше ответить на мои вопросы...

 - Судя по произношению, Вы не из этих мест, - заметила Эвелин.

- К счастью... Вы, кстати, тоже.

Он потер глаза, прогоняя сон.

- Я из Лейпцига, если Вам так интересно... И у меня была ужасная ночь, поэтому не усложняйте все еще больше.

- Моя ночь прошла тоже не лучшим образом.

- Хорошо. - Мужчина нервно потянул узел галстука. - Итак, еще раз: Почему вы интересуетесь Лизой Гурдиев?

- Не хотите ли для начала представиться?

Мужчина помедлил, рассматривая ее.

- Извините, Вы правы. Я ведь мог бы быть сбежавшим сумасшедшим. - Он снял с пояса кожаный футляр и раскрыл его. На значке было написано "Дежурная криминальная полиция". - Вальтер Пуласки, - представился мужчина.

***

Помятое лицо обрело имя. Он даже протянул ей свою визитку. На ней было написано: "Верховный комиссар криминальной полиции". Эвелин засунула карточку в карман джинсов, встала и протянула Пуласки руку.

Немного погодя она заметила, что за его суровым внешним видом и грубоватой манерой общения скрывался не такой уж закоренелый сыщик. В принципе, Пуласки был даже веселым парнем, Эвелин заметила в его глазах некий сарказм, который проскальзывал в глазах Патрика.

- Эвелин Мейерс, - сказала она и дала ему свою визитку. - Судя по Вашему виду, Вам бы не помешал крепкий кофе. Могу я пригласить Вас на чашечку?

- Вау. - Пуласки слегка улыбнулся. - У меня еще никогда не было свидания с... - Он посмотрел на логотип. - Адвокатом. - Он достал из сумки экземпляр красочной листовки, которую Эвелин видела в окошке информации. Она была такой помятой, как будто Пуласки уже несколько дней находился на территории клиники.

- В последнее время я видел достаточно психиатрических клиник изнутри, но эта "побила" все остальные, - ворчал он, изучая план местности. - Все так запутано. Но где-то на этой территории есть кафетерия, где нам, надеюсь, никто не будет мешать.

Кофейня "Старая Вена" находилась в доме номер семнадцать, и полностью оправдывала свое название. В ней пахло свежим сваренным кофе, пончиками и яблочным штруделем. Из громкоговорителей рядом с витриной с тортами раздавались тихие звуки Венского вальса.

Пуласки провел Эвелин в нишу.

- Вообще-то здесь Вам должно быть уютно?

- Почти как дома. - "Он совершенно не имеет никакого понятия", - подумала Эвелин.

Стереотипы о Вене существовали во всем мире, и упорно поддерживались даже в самой Вене. Но с другой стороны, стулья и круглые, кованые столы в австро-венгерском стиле, действительно немного напоминали ей кофейни Рингштрассе.

В это время заведение почти пустовало. Немногие посетители сидели у окон, где могли наблюдать за сотрудниками полиции, снующими в парке.

После того как они заказали напитки, Пуласки снял пальто и вытащил из кармана пиджака спрей от астмы и пачку сигарет "Эрнтэ 23".

Эвелин непроизвольно приподняла брови.

- В чем дело? - спросил Пуласки.

- Убойная смесь, - прокомментировала она.

- Что Вы говорите. - Пуласки выудил сигарету из пачки и покрутил ее между большим и указательным пальцами. - Сочетается как огонь с бензином, по крайней мере, так утверждает моя дочь.

- Мне это не мешает, но если Вы сейчас ее закурите, медсестры нападут на Вас как стая гиен.

Ни на одном из столов не стояло пепельницы.

Пуласки посмотрел на стойку, за которой готовили их кофе.

- Вы правы, они смотрят сюда довольно злобно.

Вздохнув, Пуласки убрал сигареты. Немного погодя принесли напитки. Вдохнув аромат черного кофе, Эвелин сдержанно зевнула.

- Мало спали? - спросил Пуласки.

- Совсем не спала, - поправила она его.

Он кивнул, как будто у него было также.