Кассета перестала крутиться, песня «Knockin on Heaven’s Door» прервалась. Его взгляд стал стеклянным, а голова медленно опустилась на подголовник.

Это было легче, чем она ожидала.

Девушка отключила ручной тормоз, положила Минни-Маус-магнитофон на колени политика, взяла с пассажирского сиденья дорожную сумку и вышла из машины.

«Мерседес» уже катился, когда она захлопнула дверцу. Его даже не пришлось толкать. На всякий случай, девушка ушла с дороги, где по-прежнему не было видно ни одной машины.

«Мерседес» съехал с асфальта и покатился по хвое, к склону.

Она увидела, как крыло кузова задело скалу, после чего открылась подушка безопасности, и автомобиль опрокинулся через край пропасти.

Девушка не знала, как глубоко упала машина, но, судя по тому, что удар последовал непосредственно после падения, пропасть не была глубокой.

«Кассета!» - пронеслось у нее в голове.

Она все еще была в магнитофоне.

Забрать ее? Девушка нерешительно огляделась. Это было слишком рискованно. Кто-нибудь мог увидеть ее, но с другой стороны...

Но вот до нее уже донесся звук мотора из-за холма. Вверх по дороге поднимался конвой из нескольких тяжелых машин. «Забудь о кассете», - подумала она.

Быстро сняв «шпильки», девушка побежала по тропинке в лес. На поляне, на расстоянии нескольких сотен метров, была припаркована ее машина...

Глава 20

Четверг, 18. сентября

Самолет «Эйр Берлин» приземлился в Гамбурге на десять минут раньше запланированного времени.

Сам аэропорт Эвелин почти не видела. Сразу после прибытия, она направилась через парковку к пункту проката автомобилей, где ее ждала «Ауди» с кондиционером, CD- проигрывателем и системой навигации. Мужчина, сдающий автомобили в аренду, удивленно скривил рот, когда она сказала ему, что еще не знает, как долго ей понадобится машина и куда она ее вернет. После подписания всех документов, Эвелин, наконец, получила ключ.

Пока Эвелин выруливала с парковки, навигатор просчитывал два маршрута в Куксхафен. Более короткая, южная дорога пролегала через центр Гамбурга и Бремена, и занимала два часа. Маршрут по северной дороге проходил вдоль Эльбы и занимал на час больше времени. Так как новости сообщали о километровых пробках между Гамбургом и Бременом, Эвелин решила поехать северной дорогой, вдоль реки.

Во время поездки Эвелин отключила радио и поставила диск с песнями Энии, который сунула в боковой карман дорожной сумки. Музыка навевала воспоминания о вчерашнем вечере и разговорах с Патриком. Наверняка он сидел в своем детективном бюро, высоко положив куда-нибудь загипсованную ногу, и ломал голову над тем, как у нее дела. Но было еще слишком рано, чтобы звонить ему. Он просто забросает ее хорошими советами, начнет предостерегать от всего на свете, да и вообще захочет препроводить обратно в аэропорт. Кроме того, он должен был кое-что выяснить для нее.

На федеральной трассе через Утерсен и Ельмсхом было удивительно мало транспорта. После того, как Эвелин проехала почти половину пути, дорога, которую рассчитал навигатор, закончилась в Глюкштадте, на берегу Эльбы. Увидев широкую реку, протекавшую через страну, она поняла, почему через нее не было моста. Против Эльбы венский Дунай казался ручейком, через который можно было переплюнуть. И вообще, северная Германия состояла из совсем других величин по сравнению с остальным миром. Города были длиннее, реки шире, просторы бескрайнее, а те немногие люди, которые до сих пор попадались у нее на пути, излучали непоколебимое спокойствие. Она уже даже привыкла к обязательному "Моин, Моин" [9] , которoe постоянно слышала с тех пор, как спросила дорогу к парому.

Полчаса спустя, она заехала на автомобильный паром. В то время, как он резкими толчками отчаливал от берега в сторону Вишхафена, Эвелин стояла на верхней палубе, облокотившись на перила и подставив лицо ветру. Ее волосы трепал ветер и девушке казалось, что она чувствовала запах соленой воды, хотя такого еще не могло быть. К счастью, Эвелин отказалась от жакета и деловых брюк, а вместо них надела кеды, джинсы и пуловер с воротником-стойкой - голубой норвежский, с узором-косичкой, принадлежавший ее матери, который грел даже при минусовой температуре.

Переправа на другой берег продолжалась немногим более двадцати минут. Паром бороздил молочную дымку, лежавшую над водой. На реке дул ледяной ветер. В то время, как гудели сирены кораблей, плывущих по Эльбе, Эвелин сначала поговорила по телефону с Конни, десятилетней подругой соседки, и попросила ее покормить Бонни и Клайда в свое отсутствие, а затем позвонила Патрику.

- Моин, - коротко сказал он.

- Что у тебя с ногой и сотрясением мозга?

- Ничего, что не смог бы вылечить Паркемед и мешочек со льдом на затылке. Где ты сейчас?

- На пароме в Вишхафен.

- Вишхафен? - повторил он, после чего замолчал, словно переваривая информацию. - Почему ты не поехала через Бремен?

"Умник", - подумала она.