Он поднялся на ноги. Никогда не был крупным мужчиной, но возраст иссушил его так, что даже современная клетчатая рубашка и брюки не могли скрыть, какие худые у него руки и ноги. Лицо узкое, поджатое у рта, глаза глубоко посажены, тёмно-синие.

— Хью Освальд, — он протянул руку.

— Констебль Питер Грант. — Я пожал руку. Хватка была крепкая, но кисть дрожала. Когда я сел, он с благодарностью опустился в своё кресло, сбивчиво дыша. Мелисса нависала рядом, явно обеспокоенная.

— Скворец Найтингейла, — сказал он. — Прилетел аж из Лондона.

— Скворец? — переспросил я.

— Ты его новый ученик? — спросил он. — Первый за… — он оглядел сад, словно ища подсказку, — сорок, пятьдесят лет.

— Более семидесяти, — сказал я. И я был первым официальным учеником со времён Второй мировой. Неофициальные ученики после того бывали — один из них не так давно пытался меня убить.

— Что ж, да поможет тебе Бог, — сказал он и повернулся к внучке. — Давай-ка чаю и тех… — он запнулся, нахмурившись, — хлебных штук со шляпками губчатыми, ну, ты знаешь, о чём я. — Он махнул ей рукой.

Я смотрел, как она направляется к башне. Её талия была тревожно узкой, а изгиб бёдер почти мультяшно-эротичен.

— Пышечки[4], — внезапно выдал Хью. — Вот как они называются. Или коржики? Не важно. Уверен, Мелисса нас просветит.

Я понимающе кивнул и подождал.

— Как там Томас? — спросил Хью. — Я слышал, он умудрился снова подставить себя под пулю.

Я не был уверен, сколько Найтингейл хочет, чтобы Хью знал о том, что мы в полиции называем «оперативными обстоятельствами» — иначе говоря, о том, о чём не следует распространяться, — но мне было любопытно, откуда Хью узнал. Ничего, что касалось того конкретного инцидента, в СМИ не попало — это точно.

— Откуда вы услышали? — спросил я. Прелесть работы в полиции в том, что за тактичность вам не платят. Хью выдавил тонкую улыбку.

— О, нас осталось достаточно, чтобы поддерживать сарафанное радио, — сказал он. — Даже если плоды начинают увядать. А поскольку Томас — единственный из нас, кто вообще делает что-то примечательное, он стал нашим главным источником сплетен.

Я сделал мысленную пометку выудить у Найтингейла список старых кодов и занести его в базу данных. Виноградник Хью мог стать полезным источником информации. Будь я рангом на четыре выше, я бы назвал это возможностью для реализации дополнительных разведывательных ресурсов через усиленное вовлечение заинтересованных сторон. Но я всего лишь констебль, так что не стал.

Мелисса вернулась с чаем и тем, что я бы точно назвал коржиками. Она разливала из приземистого круглого чайника, спрятанного под красно-зелёной вязаной грелкой в форме петуха. Её отец и я получили изящные чашки из «ивового узора», она же использовала кружку с надписью «Я горжусь Би-би-си».

— Угощайтесь сахаром, — сказала она, затем уселась на стул и начала намазывать мёд на коржики. Мёд был в маленькой круглой баночке с надписью «Мёд»[5] на боку.

— Угощайтесь, — сказала она, кладя коржик перед дедушкой. — Это от наших собственных пчёл.

Я замер с чашкой чая на полпути к губам. Опустил её обратно на блюдце и взглянул на Хью. Тот на мгновение удивился, затем улыбнулся.

— Конечно, — сказал он. — Куда делись мои манеры? Пожалуйста, ешьте и пейте безо всяких обязательств, и так далее, и тому подобное.

— Спасибо, — сказал я и снова взял чашку.

— Вы, ребята, правда так делаете? — спросила Мелисса у деда. — А я думала, всё это вы выдумали. — Она повернулась ко мне. — Чего именно вы боялись бы, что случится?

— Не знаю, — сказал я. — Но проверять не тороплюсь.

Я отпил чай. Слава богу, нормальный, крепкий, строительный. Я за изысканные вкусы, но после часа езды по шоссе хочется чего-то с характером, а не «Эрл Грей».

— Итак, расскажи, Питер, — сказал Хью. — Что привело скворца так далеко от Большого Дыма?

Я задумался, когда это я стал «скворцом» и почему всем, кто хоть что-то значит в сверхъестественном сообществе, так не нравятся имена собственные.

— Слушаете новости? — спросил я.

— Ах, — кивнул Хью. — Пропавшие дети.

— А нам-то что? — спросила Мелисса.

Я вздохнул — полицейская работа была бы куда легче, если бы у людей не было заботливых родственников. Уровень убийств, например, был бы гораздо ниже.

— Это просто рутинная проверка, — сказал я.

— Дедушки? — переспросила Мелисса, и я заметил, что она начинает злиться. — Что вы хотите сказать?

Хью улыбнулся ей.

— Это даже лестно, — сказал он. — Очевидно, они считают меня достаточно сильным, чтобы представлять общественную угрозу.

— Но дети? — Мелисса уставилась на меня.

Я пожал плечами.