Она кивнула, а затем протянула руку и коснулась моей щеки, которая начинала прилично опухать.

— Когда ты это сделал? — спросила она.

— Вчера вечером. Наступил на дерево.

После того как мы нашли телефоны, у нас оставалось ещё пара часов светового дня, и не то чтобы специалисту по поиску нужно было, чтобы мы смотрели через его плечо. Так что мы разделились. Доминик пошёл на восток по пустоши в сопровождении нашего любимого сексуального извращенца в качестве гида, а я пошёл на запад, в лес.

— И ты думал, что это умно, — сказала Беверли.

— Это собственность Национального фонда, — сказал я. — Не то чтобы там были гигантские пауки. Местные называют его «Волшебный лес»[66]. Так что я должен был проверить, не так ли?

— Думаешь, их похитили феи?

— Я даже не знаю, бывает ли такое, — сказал я.

Я спросил Найтингейла, когда вернулся в коровник. Он сказал, что за свою жизнь не сталкивался с таким делом, но ходят слухи, что такое случалось. Он пообещал поискать в книгах.

— Это бывает? — спросил я Беверли.

— Не то чтобы я знала, — сказала она. — Но это не значит, что не бывает. Мама не одобряет такого, так что кому-то пришлось бы быть очень глупым, чтобы рассказать мне об этом.

— А феи?

Беверли заколебалась, а затем:

— Питер, — сказала она, — о некоторых вещах не говорят.

— Даже со мной?

— Особенно с полицией, — сказала она. — Вдвойне с магической полицией.

Я искренне ненавижу слово «полиция» в американском смысле. Уж лучше бы меня называли «мусором» — по крайней мере, это был бы английский английский[67]. Меня бесит недостаток воображения.

Как раз перед перекрёстком у деревушки Мортимерс-Кросс мы с грохотом переехали каменный мост, и Беверли вздрогнула.

— Это Лагг? — спросила она.

— Кажется, да, — сказал я, пытаясь вспомнить карту на GPS. — Это важно?

— Нет, — сказала Беверли. — Профессиональное любопытство.

Я повернул направо на A410, которая шла на север с подозрительной римской прямотой в сторону Эймстри — деревушки, которая была скорее диорамой шестисот лет английской народной архитектуры, вытянутой вдоль дороги. Затем ещё один каменный мост через Лагг, где она изгибалась на запад к Уэльсу, а затем хитрый поворот, который провёл нас через Яттон и странно названный Лейнтолл-Эрлз, где жила странная Стэн. Справа от нас вздымался крутой уступ, увенчанный древним городищем Крофт-Амбре и Вайтвей-Хедом — хотя вид был бы лучше, если бы изгороди не были выше нашей машины.

— Я не очень комфортно чувствую себя на вершинах холмов, — сказала Беверли, когда мы поднимались по крутому лесистому подъёму.

— Это почему?

— Знаешь, вода, — сказала она. — Она течёт вниз, накапливается внизу.

— Имеет смысл. — сказал я. — А как насчёт пчёл?

— Почему ты спрашиваешь?

Я рассказал ей о необычной близости Мелиссы Освальд к пчёлам.

— И ты думаешь, она пчела? — спросила она.

— Скажем так, я думаю, там больше, чем просто интерес к собственному мёду.

— И как это нам поможет?

— Пчёлы покрывают большую территорию. Может, они что-то заметили.

— И рассказали твоей пчелиной девочке?

— Возможно.

Беверли цокнула языком.

— Не будь на пропавших девочках сахаром — не сказали бы, — сказала она.

— Они могли что-то видеть и не знать, что это такое. — Это начинало звучать довольно неубедительно даже для меня.

— Ты когда-нибудь препарировал пчелу? — спросила Беверли. — Один взгляд внутрь её головы — и ты поймёшь, что «не знать, что это такое» — это практически определение того, как работает пчела.

— А ты когда препарировала пчелу?

— Я сдавала биологию на A-level[68], — сказала Беверли. — Мама настояла. Она всё ещё надеется, что кто-то из нас станет врачом.

— И?

— Я лучше съем лягушку, чем буду её препарировать, — сказала она. — И уж точно не собираюсь совать руки в больных людей. — Она вздрогнула. — Но раз уж я застряла в деревне, — она подняла кулак, и я послушно дёрнулся, — я кое-что поднабрала в экологии, хотя бы потому, что все парни из Темзы только об этом и говорят. — Она легонько ударила меня в плечо — на этот раз не больно, почти не оставив синяка. — И позволь сказать тебе, я бы не придавала слишком большого значения эусоциальному поведению пчёл на твоём месте. Они маленькие машины для производства мёда, вот и всё.

— Почему бы тебе не подождать, пока не встретишь Мелиссу? — сказал я. — И посмотрим, что ты тогда скажешь.

 

Было душно, светло и жарко на кремнистой дороге у «Пчелиного дома». Я оставил в «Асбо» окна полностью опущенными — лучше пусть её украдут, чем приборная панель расплавится.

Беверли остановилась, чтобы посмотреть на башню.

— Мило, — сказала она. — Найтингейлу стоило бы жить здесь. Настоящая волшебная башня.