— Не проблема, — сказал Эдмондсон. — АКК[37] счёл, что это хорошо отражается на полиции — с точки зрения разнообразия. — Он выдавил невесёлую улыбку. — Все объединились и всё такое.

Вот это я, подумал я. Постер-бой за разнообразие.

Уиндроу сложил пальцы домиком.

— Вы в СОЮ[38] больше года, — сказал он. — Правильно?

— С февраля прошлого года, — сказал я, гадая, к чему он клонит.

— Так у вас есть опыт работы с необычными делами? — спросил он. — Делами, связанными с… — Он запнулся. За его спиной Эдмондсон беспокойно переступил с ноги на ногу и заговорил.

— Со сверхъестественным, — сказал он.

— Так точно, сэр, — сказал я, и повисла пауза, пока мы все пытались придумать, что сказать дальше.

Двое мужчин переглянулись.

— Вы видите что-то подобное в этом деле? — спросил он.

— Сэр? — сказал я. Потому что одно я усвоил твёрдо: пусть старшие офицеры изложат свою позицию, прежде чем рискнёшь открыть рот.

— Вы приезжали опросить… — Уиндроу сверился с жёлтым стикером, приклеенным к его блокноту по расследованию. — Некоего Хью Освальда в Уайлде?

— Так точно, сэр, — сказал я. — Это была стандартная ОЗИ. — Опросить, Зафиксировать, Исключить — основная работа любого крупного расследования. Найти человека и либо сделать его подозреваемым, либо исключить из дела.

— И вы удовлетворены, что он не причастен? — спросил Уиндроу.

— Да, сэр, — сказал я. — По той причине, что ему девяносто три и он практически прикован к инвалидному креслу.

— И нет возможности сообщника? — спросил Уиндроу.

Была его дочь, о которой я не подумал проверить. Но тогда я предполагал, что главная цель поездки — убрать моего хандрящего себя с глаз Найтингейла подальше. Мне следовало хотя бы взять у неё показания — Лесли убила бы меня за такую халатность.

— Я провёл стандартную оценку, — сказал я и задумался, насколько же отчаянна полиция Уэст-Мерсии, чтобы говорить со мной об этом.

Эдмондсон сложил руки на груди, а затем снова разложил.

— Я знаю, вы не присутствовали на брифингах, — сказал Уиндроу после паузы. — Но вы должны понимать, что мы не делаем никаких успехов. Всё, что мы знаем, — наиболее вероятный сценарий: девочки встали посреди ночи и добровольно ушли из своих домов. А потом просто исчезли. — Он постучал пальцем по столу пару раз. — Мы полагаем, что было бы упущением с нашей стороны не рассмотреть все возможные углы. И, поскольку вы здесь и доступны, мы бы хотели, чтобы вы провели «фалконовскую» оценку всего дела.

Они были настолько чертовски отчаянны.

Я чуть не оцепенел, уставившись на них в неверии. Но, к счастью, мои высокоразвитые инстинкты бюрократического самосохранения сработали, и я выдавил, что должен сначала согласовать это с Найтингейлом.

Они согласились и даже позволили мне позвонить, не слыша их разговора.

Найтингейл счёл это вполне разумной идеей, несмотря на то, что ни он, ни я никогда раньше не проводили формальной «фалконовской» оценки: я — потому что слишком низкого ранга, он — потому что в его времена такие вещи, как оценки и регулярные пересмотры дел, ещё не изобрели. По крайней мере, в Фолли.

— Я даже не знаю, что я должен искать, — сказал я.

Найтингейл ответил, что немедленно удалится в библиотеку и посмотрит, что можно раскопать о сверхъестественной преступности в сельской местности.

— И я позвоню Гарольду, — сказал он. — Это как раз то, ради чего он живёт.

Профессор Гарольд Постмартин был архивистом Фолли, историком-любителем и оксфордским доцентом, которого шесть лет подряд признавали наименее вероятным кандидатом на получение четырёхсерийного документального сериала на Channel Four.

— А теперь, когда я подумал, — сказал Найтингейл, — возможно, стоит обратиться к некоторым из наших других друзей в полумире. На всякий случай.

Так что я мрачно доложил Эдмондсону и Уиндроу, что не только Специальное Подразделение[39] будет радо провести полную «фалконовскую» оценку, но мы также привлечём нашего старшего гражданского аналитика и задействуем наши агентурные источники среди людей — даже если некоторые из них не совсем люди.

Они были так довольны, что поместили меня в кабинет Эдмондсона в конце коридора, который, помимо прочего, имел собственную розетку для ХОЛМС II[40] и был скрыт от глаз основного оперативного штаба. Пока Уиндроу активировал мой доступ и раздобыл ноутбук с поддержкой ХОЛМСа, я подождал, после чего они закрыли дверь и позволили мне приступить.

Но к чему?