Укутанный в простыню, он все еще был полон воспоминаний о ночи с Никки. Тепло разливалось по всему его телу, а душа все еще пребывала в том мире грез, который он только что покинул.

Сначала он заметил на полу ее удивительно соблазнительные гладкие трусики и потянулся за ними, и только тут обнаружил стоявшую перед ним молодую женщину, которая пристально на него смотрела.

Ее юбка была ультракороткой и едва прикрывала пару средней длины ядовито-зеленых гетр, которые в приличном обществе уже сто лет как вышли из моды. Лицо ее было густо накрашено, но это не могло скрыть угрюмости, усталости и следов тяжелой жизни, которую она вела.

— Привет! — сказала она и чуть было не протянула ему руку. — Я Беа, сестра Никки. Ничего, если я прилягу ненадолго — ну, у себя в комнате?

Она попыталась улыбнуться, но припухлость на одной стороне лица мешала ей. — Никки только что отдала мне ключ внизу, на улице.

Никки внизу на улице? Петер понятия не имел, о чем она говорит, но его растерянный вид, по-видимому, сошел за согласие, потому что Беа без лишних слов стянула блузку через голову, обнажив округлый живот и грудь, и выскользнула из комнаты, оставляя за собой на полу ворох одежды.

Еей и правда нужно было отоспаться.

Он посмотрел на настенные часы и заметил, что они стоят. Потянулся за наручными часами, но вместо них взял записку, которую Никки оставила на прикроватной тумбочке.

«Любимый! — гласила записка.

Не спалось. Полночи смотрела на тебя. Уехала в Маркен. Шпионы Рахмана не заметят меня в темноте. Без их сопровождения работается лучше, сам понимаешь. Встретимся у тебя сегодня во второй половине дня? В 17:00? Созвонимся. Люблю тебя.

Твоя Никки»

«Черт возьми», — подумал он с бьющимся сердцем и набрал ее мобильный, но связи не было. С мобильными телефонами всегда так: сначала их нужно включить, чтобы они работали.

Он не стал прощаться с Беа, а быстро оделся и вышел на улицу. Подручные Рахмана, как он и думал, все так же караулили под сенью единственного на улице дерева. Это были не те двое, что сопровождали их вчера в Бейлмермер, так что смена караула, должно быть, произошла ночью.

Хотелось верить, что Никки удалось проскользнуть незамеченной.

«Что ж, теперь мне выпадет удовольствие привести их прямо в стан врага», — без особого восторга подумал он.

Главное, чтобы они держались в тени, когда он будет устанавливать контакт с курдами в кофейне. Иначе задача окажется не из легких.

То, что раньше было дружеским клубом, где курды любых политических взглядов и происхождения собирались поиграть в настольные игры или карты, теперь, под влиянием событий последних недель, превратилось в непримиримый дискуссионный клуб с ежедневными острыми конфликтами и постоянной угрозой насилия, готовой вспыхнуть в любой момент.

Попытка выдворить иракских курдов, связанных с ДПК и кланом Барзани, лишь усугубила ситуацию, поэтому часть прежних завсегдатаев — в основном сторонники ПСК — предпочла найти себе другое место для встреч. Именно это мальчик Джалал и рассказал им, объясняя, как возник новый курдский клуб.

Скромное место. Полуподвальное помещение, где новая двухметровая свежеокрашенная вывеска соперничала со старой, которую никто так и не удосужился снять. «Склад компьютерных запчастей» — гласила старая надпись.

Клуб назвали «Ньюроз». Петер понятия не имел, что это значило[66].

Это был просторный, довольно темный вытянутый зал. Стены его украшали музыкальные инструменты и портреты суровых мужчин в рамах, а также один портрет молодой женщины, под которым было написано: «Лейла Зана, премия Сахарова Европейского парламента 1996 года»[67].

У противоположной стены вокруг поцарапанного бильярдного стола сгрудилась компания молодых людей. Они посмотрели на него недружелюбно, почти враждебно, и один из них, меливший кий, шагнул навстречу Петеру, словно тот нарушил границу запретной территории. Что, в сущности, так и было.

— Кого-то ищешь? — Глаза у парня были почти оливкового цвета и казались необычно старыми.

— Да, я ищу Омара, — сказал Петер.

— Здесь как минимум трое Омаров.

— Мне это имя назвал один мальчик из Бейлмермера, но фамилии он не знал. Мальчика зовут Джалал.

— Джалал, вот как. — Он усмехнулся, и вся компания вслед за ним. Имя, судя по всему, было ходовым. — Попробуй спросить вон там, у тех столов, там сплошь сторонники ПСК. — Он указал на группу неказистых, покрытых коричневой морилкой столов, за каждым из которых сидело по пять-шесть мужчин с густыми «бисмарковскими» усами. Одни пили чай и резались в карты, другие смеялись и болтали, набираясь сил перед очередной партией на бильярде.

Петер повторил свой вопрос у первого же стола.

— Омар! — крикнул один из мужчин в самый дальний угол, не отрывая взгляда от своих карт. — Знаешь мальчишку по имени Джалал из Бейлмермера?