Лишь однажды он едва не погорел. Какой-то чиновник в ресторане обратился к нему так, что его истинное лицо чуть не раскрылось. Больше этот идиот глупостей не делал, а Рахман благополучно переждал бурю, укрепил доверие жены и продолжил заниматься своими делами.

Все шло своим чередом, пока от де Виреса не исходила эта дурацкая, безумная затея с саботажем компании «Кью-Петрол». Мало того что идея была глупой, так еще и хлопот с ней не оберешься. Слишком много неизвестных и чересчур много усилий ради сомнительного результата, даже если бы все прошло без сучка и задоринки — чего никогда не случалось, стоило посторонним влезть в его дела.

«Я и мой брат против кузена, я и кузен против соседа, я и сосед против всего мира». Таков был кодекс Рахмана, и человеку вроде Марка Франкена де Виреса в нем места не находилось. Рахман ненавидел де Виреса еще до того, как они начали плотно сотрудничать. И дело было даже не в том, что де Вирес оказывал разным правительствам теневые услуги в обмен на контракты на поставку сырья — большинство мерзавцев, с которыми имел дело Рахман, поступали так же. Его бесило то, насколько бестолковыми были идеи де Виреса; сам Рахман ни за что не стал бы претворять их в жизнь. Наказание за провал в их кругах было слишком суровым.

Для Рахмана де Вирес был тараканом, паразитом без убеждений, никчемным побочным продуктом низшей касты человечества. Как только эта дурацкая работа завершится, он позаботится о том, чтобы де Вирес больше никогда не вставал у него на пути.

А пока приходилось играть по правилам.

А началось все с того, что франко-бельгийский бизнесмен Констанд де Вере был пойман на севере Ирака как бездомный пес вместе с прочими прихвостнями ЦРУ. И вместо того чтобы пустить бедолаге пулю в затылок, Истихбарат — иракская военная разведка — вышла на его нечистоплотного братца, Марка де Виреса, и потребовала от него услугу в обмен на жизнь брата. Задачу, которую до этого не смогли решить куда более компетентные люди, включая самого Рахмана.

Марк де Вирес сразу оценил свои скромные возможности и выдвинул встречное предложение — настолько безумное и амбициозное, что люди Саддама согласились.

План состоял в том, что иракские спецслужбы окажут поддержку в организованном Марком де Виресом масштабном уничтожении конкурирующей компании, а взамен отпустят его брата. Это был план де Виреса, и Багдад, разумеется, клюнул. Это было вполне в их духе.

И стоит ли удивляться, что дело уже застопорилось? Де Вирес применил таллий против Рина тен Хагена и перепугал его до полусмерти, так что теперь никто не знал, где тот скрывается. А ради чего? Было бы куда надежнее и эффективнее просто заплатить этому Рину тен Хагену, причем заплатить щедро! Травить человека таллием без разбора было верхом глупости. Именно поэтому Рахман и забрал пузырек из ящика стола Марка де Виреса. Примеров неудачного использования таллия хватало. Разве обычная пуля не остановила бы со стопроцентной гарантией шведа Рольфа Экеуса, главу инспекторов ООН по вооружениям в Ираке, когда Саддам приказал отравить его таллием той же весной? Ведь шансов было предостаточно, можно было легко найти козла отпущения и пристрелить шведа до того, как кто-то успеет что-то понять. И все было бы кончено. Поднялся бы шум, конечно, но не такой скандал, как после того, как люди из ИНК предупредили Экеуса о попытке иракских спецслужб отравить его.

Ошибка за ошибкой.

А теперь де Вирес нанял непредсказуемого Петера де Бура для выполнения плана с «Кью-Петрол», не имеям понятия, выйдет ли из этого толк. Хуже того, этот дурак взял на работу девчонку, чьих документов даже не удосужился проверить, и она залезла в его самые секретные файлы.

Рахман покачал головой. Может, все-таки стоит пустить таллий в ход? Лично он бы с удовольствием угостил им каждого из них.

Накануне один из подручных Рахмана, Аайед — умом не блистал, но дело свое знал и приказы выполнял беспрекословно, — позвонил и сообщил, что Никки Ландсаат у него в руках. Они находились в телефонной будке, и он спрашивал, что с ней делать дальше: отпустить, припугнув, или доставить в офис «М-Консалт».

Рахман не колебался ни секунды. — Убей ее, — приказал он. — Изнасилуй и убей. Сделай так, чтобы все выглядело как убийство на сексуальной почве, и смотри не оставь следов.

Спустя час Аайед перезвонил: дело было сделано. Он свернул ей шею и замотал будку скотчем. Свидетелей не было.

После этого Рахман сообщил о случившемся де Виресу. Тому новость явно не понравилась, однако никаких комментариев не последовало. Да и с чего бы? Его лично это никак не задевало, если не считать внезапно возникшей проблемы с поиском новой няни.

Уверенный, что с Никки Ландсаат все решено, Рахман отправился домой, провел ночь с женой, крепко проспал всю ночь, утром поцеловал на прощание сына в детском саду и насладился прекрасной солнечной погодой по дороге в «Медитеррейниан Консалт».