— Понравишься. Он голову потеряет, тут такие волшебницы колдуют над призами, сама кайфанешь.

Соскальзываю ладонями на колени, сжимаю.

Мне не нравится, как он говорит о «призах», будто это товар, а не живые девушки. И тут же меня душит мысль, сколько таких «призов» было у Исая, но спросить не успеваю…

Дверь со скрежетом открывается, и в помещение входит женщина, на ней тоже форма, берцы и кепка, но я вижу аккуратно собранные в кичку рыжие волосы.

Высокая, красивая и стройная, талия подчеркнута затянутым ремнем с кобурой, такая а-ля Соня Блейд. И хоть я вижу на ее лице работу косметологов, эта женщина действительно слишком красива для этого места.

Но то, как она вцепляется в меня холодным синим взглядом, немного остужает мое любопытство, потому что, если бы могла, она, мне кажется, придушила бы меня им.

— Эта, что ли? — пренебрежительно кивает она на меня и переводит взгляд на Ильяса.

Грубая. Наверное, это место сделало ее такой.

Ильяс встает со стула, закручивая его на одной ножке, и раскидывает руки.

— Каро, прелесть моя. Рад тебя видеть.

Она натягивает улыбку-лезвие.

— Не могу сказать того же.

— Ну все-все. — Он приобнимает ее, целует в подставленную щеку, а мне как-то грязно от этого, потому что на ее пальце кольцо, и на руке Ильяса тоже. Мне бы не хотелось, чтобы мой мужчина так с другими женщинами общался. — Пойдем-ка, выйдем, полялякаем.

Кивает ей на выход, но, прежде чем последовать за ним, она бросает на меня еще один взгляд, и меня будто бетонной плитой придавливает, настолько он тяжелый.

Они выходят, двери прикрывают, а я остаюсь в максимально некомфортном ощущении, что совершаю ошибку.

Как-то тревожно.

Сидеть на месте нет сил, поэтому начинаю расхаживать, слушая отдаленные голоса из коридора, в основном резкий тон рыжей дамочки.

И я, как нашкодивший мышонок, подкрадываюсь к двери.

Подслушивать нехорошо?

Наверное, да.

Но мне не нравится сидеть тут и ждать. Та женщина так посмотрела на меня… И Ильяс ее почему-то быстро вывел. Это мне тоже не нравится.

Поэтому да, я пытаюсь подслушать, но дверь толстая. И пробивается только гулкое тяжелое эхо. Черт.

Свожу брови к переносице. Задумчиво закусываю указательный палец.

Если приоткрою, услышат ли они?

Выбор не шибко большой, так что, схватившись за не до конца прикрытый край, силой тащу дверь на себя.

Раздается скрип, и я мгновенно замираю. Не дышу. Сердце долбится где-то в горле. Мне плохо. Но я на каких-то непонятных мне силах вообще вывожу все это.

— Нет! — огрызается она. — И ты знаешь почему.

— Не ревнуй, Каро. Ты знала, что твоя роль просто присматривать за братом. То, что он тебя трахал, считай бонусом. Уверен, приятным бонусом…

___

Мои дорогие, спасибо за теплый прием, а у Николь и Гада есть предыстория, кому интересно, вэлком:

И сегодня действует 30% скидка на историю про горячего хоккеиста и рыжую бестию:

3

Я глохну от услышанного.

— Бонус закончился, — недовольно. — Мне мало.

— Ну, ты как обиженная девчонка. Это уж сами решайте. Я тебе плачу за другое. И о помощи не так часто прошу. Подсоби. Сама будешь в плюсе.

Я дышу как загнанный в угол кролик.

— Девку уже нашли.

— Замени. Моя лучше. Будет шоу. Поверь. Сорвешь куш на ставках.

Я прикрываю рот ладонью, в ужасе распахивая глаза.

— Ты в курсе, с кем сегодня выходит Исай?

— Допустим.

— И ты уверен, что он одержит победу?

— А какая разница?

В груди все сжимается. Господи, я не хочу этого слышать…

Но прежде, чем я закрываю уши, в них проскальзывает ехидный голос этой женщины:

— Я поняла тебя. Тогда поиграем. Воспитывать неблагодарных мальчиков я люблю.

Голова кружится. Меня ведет, и я теряюсь в ограниченном пространстве. Что делать? Куда ты вляпалась, Ники?

Сердце мечется, готовое вот-вот вырваться из груди, и больно бьется о ребра, не зная верного решения.

Но верного решения нет.

Я глупая. Иду на поводу у эмоций. И к чему меня это привело?

Я на зоне, в непонятном бараке, с незнакомыми людьми, а ведь одному — Ильясу — я так искренне и слепо поверила, что сейчас тошно от своей наивности.

Может, не зря меня родители держат в клетке? Если бы я жила по их правилам, не оказалась бы здесь.

Подхожу к двери, руки трясутся, надо уйти, но я не знаю куда, дорогу не запомнила, на улице темно.

Отхожу на середину комнаты и закрываю лицо ладонями, от частых судорожных вздохов паника усиливается.

Ненормальная доверчивая дура ты, Нагорная!

Дверь открывается, и я испуганно вздрагиваю, отрывая руки от лица, оборачиваюсь и встречаюсь с недоуменным взглядом Ильяса.

Порываюсь к двери, но он встает у меня на пути, и сразу кажется, что этот мужчина стал опаснее и крупнее в размерах. Страшно…