— Таковы правила. Но ты можешь их обернуть в свою пользу. Тогда у твоего Гада также не будет шанса избежать вашей встречи.

Избежать. Это почему-то больно колет. Почему? Что произошло, что он вдруг решил избегать меня? Я хочу знать. И будь что будет.

____

Всех рада приветствовать в начале очень эмоционального и непростого пути юной Николь и ее загадочного Гада, будет жарко, горячо, страстно, местами больно, но оч круто, герои прокатят нас на американских горках, буду рада вашей поддержки, если нравится начало отсыпьте, пожалуйста, лайков/ звездочек истории, добавьте в библиотеку и я всегда рада вашим мыслям в комментариях, ваш интерес мое топливо, погнали)

2

Я жутко нервничаю! Елозя на сиденье и глядя на мелькающие за окном деревья, мрачные в свете редких фонарей на трассе.

Сегодня, мне кажется, мы едем другим путем и дольше, а из головы не выходит разговор про арену и приз.

На что я подписалась?

Понятия не имею.

Но еще есть время отказаться от всей этой сомнительной авантюры, и какая-то часть меня очень этого хочет, но другая… другая безрассудно требует встречи с Гадом. И я, как маятник, мечусь всю дорогу, взволнованно выкручивая пальцы под истеричный грохот сердца.

Из динамиков льется релаксирующий трек, плавный, чувственный, но я ничего не слышу кроме эха своей тревожности.

Такое неприятное состояние, вроде уже прыгнул, но весь полет думаешь только о том, что трос оборвется. Но Гад же поймает?

Больно закусываю нижнюю губу и случайно встречаюсь взглядом с Ильясом, которым он несколько секунд держит меня в плену, а потом как ни в чем не бывало отводит его.

Внутри все переворачивается, звенит от напряжения, и решительность испаряется с каждым новым вздохом.

Приезжаем мы в этот раз тоже в другое место, в прошлый раз я проходила через пост кпп, а сейчас через какой-то служебный, но будто заброшенный, мрачный, вокруг трава высокая и треснутый асфальт, который я перепрыгиваю, едва не запнувшись.

Ильяс ловит меня за локоть, помогает обрести равновесие.

— Рюкзак. — Опомнившись, хочу вернуться, но он отмахивается и кивком указывает направление.

— Расслабься, все будет гуд, милашка. Он тебе не понадобится.

Подмигивает мне и чуть подталкивает вперед, к кирпичному забору с колючей проволокой по верху.

Огромные еловые ветви нависают над нами, качаясь от порывов ветра, и мне кажется, что они сейчас превратятся в огромные лапищи чудища…

Под кроссовком хрустит ветка, и я внутренне дергаюсь, хватаясь за грудь. Ой, мамочки, а может, не надо?

Поздно.

Из темноты вдруг раздается скрежет металла и в огромных серых воротах открывается дверь поменьше, из которой появляется мужчина в форме и балаклаве, в руках автомат… я резко торможу, но Ильяс приобнимает меня за плечи и чуть склоняется, шепча на ухо:

— Давай, давай, не очкуй, это свои, детка.

Опять подталкивает вперед.

Перебегаю мелкими шажочками, оглядываясь на Ильяса, он кивает мужчине в балаклаве. А мне сейчас плохо станет от переизбытка адреналина, еще немного, и съеденный на заправке френч-дог извергнется наружу.

Ильяс идет сзади, каждый раз подталкивая меня вперед, когда я начинаю замедляться и трусить, и, если честно, я вообще перестаю понимать куда, что и зачем. Все смазано: перед глазами, сознание, звуки. Ветер кусает сквозь тонкую кофту, но такое ощущение, что я даже холода не чувствую.

Мы заходим в серое кирпичное здание, наши шаги эхом отскакивают от стен длинного и обшарпанного коридора. Лампы над головой тусклые и мигают. Откуда-то доносится затроившееся эхо падающих капель, криков и лязга, но мы сворачиваем в другую сторону и звуки затихают, мужчина в балаклаве заводит нас в какую-то комнату, здесь стулья, стол и окно.

И сейчас комната для свиданий кажется мне люксовым номером в отеле по сравнению с этой.

Переминаясь с ноги на ногу, обнимаю себя за плечи. Нерешительно оглядываюсь вокруг, пока Ильяс тихо перекидывается парой фраз с тем мужчиной, прежде чем незнакомец уходит и мы остаемся одни.

В отличие от меня, Ильяс свеж и бодр, дерзкой походкой идет ко мне, достает из кармана косухи пачку сигарет, но, поймав мой скептический взгляд, щелкает языком и убирает их обратно.

Разворачивает к себе стул, седлает его и облокачивается на спинку.

— Присаживайся. В ногах правды нет.

Натянуто улыбаюсь и неуверенно присаживаюсь на край второго стула, проводя взмокшими ладонями по джинсам.

— Что дальше? — тихонько шепчу, вжимая голову в плечи.

— Сейчас я урегулирую момент, и тебя заберут.

Мои глаза увеличиваются в размере.

— Куда?

— Подготовить. Ты же приз, помнишь? А приз должен быть красиво и вкусно упакован, — он многозначительно играет бровями.

— А…

— Ты же хочешь понравиться моему брату?

В горле что-то дергается. Неуверенно киваю. Ильяс скалится, постукивая пальцами по сложенным на спинке предплечьям.